Я решил говорить правду. Фээсбэшники мне не враги. В конце концов, всякие «гостайны», «режимы секретности» — их епархия.
— Очень хорошо, — кивнул Стражников. — Так вот, говорю коротко. Тебе светит пожизненное заключение, поэтому советую отвечать на все мои вопросы.
Ни фига ж себе! Это за что же?! Неужели за стрельбу в «Луна-парке»?
— Что вы хотите? — спросил я.
— Все о Щербицком, — произнес Стражников. — И о твоей роли в серии заказных убийств. Если сейчас скажешь правду, у тебя будет шанс отвертеться от пожизненного. Я помогу.
Он мог бы еще добавить: «Даю слово офицера». Этот Стражников и в самом деле был похож на гвардейца царских времен. Однако час от часу не легче. Теперь я сообщник Щербицкого, о котором сам не имею ни малейшего понятия. Ну разве что о его розысках инопланетян слышал. Еще Стражников уверен, что я участник каких-то заказных убийств. Что ж, спасибо Феликсу Георгиевичу, это он засаду на меня устроил. Или не только на меня?! Сейчас главное — не возмущаться, не оправдываться, не доказывать невинность. Стражникова и его ребят это может разозлить.
— Я буду говорить, — произнес я в тон Стражникову, миролюбиво и спокойно. — Но для начала я требую очную ставку с Щербицким.
И я тут же услышал, как за моей спиной крякнул Феликс. Полковник лишь слегка дернул шеей. Не ожидали такого поворота?
— Ну, это не так просто… — первым нарушил паузу Стражников.
— Вы хотите, чтобы я давал показания против Щербицкого? А потом меня в тюрьму, а он за границу сбежит? Нет, ребята. Поехали прямо сейчас к нему. В офис, в баню, в бордель! Поехали!
Стражников усмехнулся в свои гвардейские усы.
— У меня всего двое ребят, — кивнул на своих подчиненных полковник. — Феликс, помощь окажешь?
— Обижаете, Даниил Алексеевич! Эту гниду я бы лично порвал, но вас сильно уважаю. А вы — закон! Дам вам Германа и еще пятерых.
Надо же, Феликс подключает своих «марсиан». Видать, серьезно они схлестнулись с бывшим работодателем. Мне же нужно, чтобы здесь, на допросе, мне не переломали ребра и не отбили почки. Моя цель — добраться до Щербицкого, и я до него доберусь. Ну а если совсем плохо станет, попрошу у этого Стражникова пять минут приватной беседы и расскажу контрразведчику все как на духу. Теперь у него иного выхода нет.
* * *
— Извини, парень, так в наручниках и поедешь, — сообщил мне Даниил Алексеевич, сажая в пуленепробиваемый микроавтобус.
Однако спустя час, когда мы уже подъезжали к некоей замкообразной четырехэтажной постройке с рыцарским гербом, Стражников несколько изменил свое решение.
— Не надо, чтобы Щербицкий видел тебя в браслетах, — проговорил Стражников.