— Сидим, ковбой?
— Так точно, товарищ старший лейтенант.
— Что же ты так, по-глупому попал?
— А разве можно попасть по-умному?
— Тоже правильно! Я тебя понимаю. У меня был подобный случай. Жена изменила, а я любил ее. Клянусь, пристрелил бы! Я тогда в наряде стоял и домой слинял по-тихому, а там моя благоверная с майором, начальником клуба, в постели забавляется…
— Так почему не пристрелили?
— Осечка вышла, патрон в патроннике наперекос встал, пока выбросил его, любовники в чем были в окно на улицу ломанулись. Даже окно не открыли. Хорошо, что в бараке жили, с первого этажа ушли. Вот так! Но тогда баба виновата была, а у тебя? Порядочная девочка, ты — нормальный пацан, а что допустил? Слышал, как все у вас с невестой вышло. Ну а «хомута» зачем бил?
Он-то тут при чем был? Ведь без согласия женщины никакой свадьбы не было бы. Значит, она добровольно за него пошла? За что же старшину бить?
— За все его паскудство!
— Если бы это что-то изменило, то я, может, и понял бы, а так ты камеры этой добился. Хорошо, хоть дело прекратили. Да! Кстати, ты с невестой своей бывшей увидеться не хочешь?
— Что?
— Пришла она. Просит встречи с тобой. Хоть и запрещено это Уставом гарнизонной службы, но ладно. Решение за тобой! Хочешь, пропущу сюда, нет, откажу. Но я бы на твоем месте поговорил с ней. Может, ничего и не изменится, но тебе легче станет, по себе знаю. Ну что?
— Пропустите!
— Только постарайтесь недолго, а то принесет нелегкая какого проверяющего, ее и спрятать здесь негде будет. Ну а коли разговор серьезный пойдет, не торопись, как-нибудь, если что, отмажемся.
— Спасибо вам, товарищ старший лейтенант.
— Удачи тебе, курсант!
Он ушел, и минут через пять в камеру вошла Вера. Во всем черном, словно траурном одеянии.
— Здравствуй, Володя.
— Здравствуй.
Вера присела на кончик принесенного старлеем табурета.
— Как неуютно тут и темно, страшно.
— Да. Это не твоя спальня.
— Сам же виноват!
— А разве я на что-то жалуюсь?
— Нет, ты не из таких.
— Зачем пришла?
— Не знаю. Внезапно почувствовала непреодолимое желание увидеть тебя и пошла. Думала, пропустят, хорошо. А нет, так, может, и лучше будет? Успокоюсь!
— А что тебя волнует?
Вера не ответила на вопрос Володи, задав свой:
— Скажи мне, Володь, в ту проклятую ночь у тебя действительно ни с кем ничего не было?
— Какая тебе теперь разница?
— Большая!
— Не было. Ни с кем и ничего! Только водка свалила меня! И ничего я не понимал. Ты же знаешь, я не пил, а тут… Да что об этом теперь?
— Мне сказали, что тебя не будут судить и дадут закончить училище.
— Мне без разницы, что мне дадут, а что нет.