— Да пошел ты к черту!
— Вот, пожалуйста! Это единственное, что ты можешь сказать? А если не можешь большего, то вообще молчи.
По крайней мере, будешь хоть выглядеть умнее.
Женщина, видимо, не нашлась что ответить; поэтому продолжал офицер:
— А лучше, Лида, скажу я тебе одну вещь по секрету — заведи себе любовника. Тогда в тебе шарм появится, этакая загадочность, ведь ты станешь носительницей страшной и волнующей тайны. Что сразу скроет все твои недостатки, которые ты почему-то пытаешься выставить напоказ.
— А в любовники тебя, что ли, записать?
— Мысль неплохая и не лишена логики. Но это твое личное дело, хотя, если ты остановишь свой выбор на мне, слово офицера, обещаю подумать!
— Да пошел ты!
— Ну вот, опять! Обиделась? Зря! Я же только хорошего тебе желаю, как и всем меня окружающим людям.
А постоянно посылать человека непонятно куда — это плохой тон, Лида, очень плохой! Я вот у тебя, как у близкого в перспективе, можно сказать, человека, хочу совета попросить. Даже не совета, а как бы выразиться точнее, направления, что ли?
— Чего? Какого направления?
— Слушай внимательно. Может, поймешь! Итак:
… Я коней заморил, от волков ускакал,
Укажи же мне край, где светло от лампад…
— Чего? — спросила женщина, так ничего и не понявшая.
— Как чего? Вот ты, Лида, и покажи моему сердцу путь к свету этих лампад!
— Да пошел ты! — после некоторого раздумья повторила дежурная.
— Эх, не будет от тебя толку, Лида. И в роли любовника на меня не рассчитывай. Это какой уже раз ты послала меня?
Голос за дверью громко рассмеялся:
— Не обижайся, Лида, это я все шутя. Нормальная ты баба, с обычными бабьими заскоками, так что не переживай, все нормально. Ну ладно, пойдем с соседом знакомиться!
Дверь отворилась, и на пороге появился поджарый высокий капитан в расстегнутом на все пуговицы кителе, с усами, которые, в отличие от русых волос на голове, были у него рыжими.
Он посмотрел на Бережного, прошел в комнату, присел на свою кровать.
— Разрешите представиться? — спросил офицер.
— Валяйте, — разрешил Владимир.
— Алик де Лонский, собственной персоной!
— А я в таком случае Мигель, испанский летчик, как-то сбитый под Гвадалахарой!
— Ну наконец-то, — удовлетворенно подвел итог знакомству капитан, — первый раз за все время человека нормального подселили.
Он встал, выглянул в дверь, позвал дежурную:
— Лида!
В ответ — молчание.
— Лида! — еще громче крикнул он.
— Ну чего тебе опять?
— От лица службы и от себя лично объявляю всему вашему общаговскому шалману особую благодарность!
— За что?
— За то, что соседа нормального подселили, а то все «косяков» каких-то совали. Ты передай там поощрение по команде.