Проехав еще несколько километров и не почувствовав за собой погони, я свернула обратно в сторону тракта. Выезжать на дорогу я не собиралась до самого Мукоша, но и терять ее из виду не планировала. Не смотря на отсутствие каких‑либо признаков, я, в конце концов, создала вокруг себя отводящий щит и остановилась у небольшого ручья возле редкой рощицы, когда солнце неспешно взобралось на небо и зависло за спиной.
Привязав Молчуна и пообещав ему заслуженный овес уже в столице, я приказала себе не мерзнуть и, настрогав несколько бутербродов, устроилась у ближайшего ствола с остатками отвара листьев малины, болтавшимися на дне фляги еще после едальни в Жминьках.
* * *
Клант ворвался в столовую, плюхнулся на ближайший стул и потребовал себе кофе. Слуга неспешно обошел стол, подогрел кофейник неуловимым движением над крышечкой и, предупредительно следя за скрипящим в нетерпении зубами киашьяром, наполнил чашку. Сдержавшись от колкого замечания, блондин приступил к завтраку.
— Что с тобой? — Эдин отложил пергамент, который читал и посмотрел на сына.
— Рэнд уже встал? — Клант предпочел пропустить вопрос мимо ушей.
— Нет, они с Вирой еще не спускались, — ответил король после короткой паузы.
— Жаль, мне хотелось поговорить с братом… — киашьяр недоговорил, нахмурился и вернулся к завтраку.
— Где ты был на этот раз? — небрежно уточнил отец, пригладив короткую бородку.
Легард взглянул на Эдина, обдумывая, что именно стоит сообщить отцу. Все эти годы он старался не беспокоить его слишком сильно своими подозрениями, но постоянные отлучки непросто было списать на любовь киашьяра к путешествиям.
Покрутив на среднем пальце крупное кольцо — печатку с сапфиром, Клант ответил:
— Я был на севере, в княжествах, а потом на юге. Искал следы Джеймена.
— Клант! — воскликнул Эдин предупреждающе. — Ты зациклился на этом волке. Тебе не кажется…
— Ты сам знаешь, что для нас всех будет лучше, если мы узнаем наверняка, что Джеймена больше нет, — мягко напомнил киашьяр, сооружая себе бутерброд с бужениной.
Король помолчал несколько секунд, плотно сжав губы. Чем старше становились его сыновья, тем сложнее было их контролировать. Рэнд с самого начала был не слишком тактичен с отцовскими чувствами, а теперь и Клант перестал подчиняться приказам.
«Совсем взрослые!»
В свои двести сорок Эдин чувствовал себя уже пожилым, хотя внешне выглядел едва ли старше сорока — сорока пяти человеческих лет. Мать часто журила короля, что он рано перешагнул рубеж, но власть вытягивала из Эдина много сил. В последние годы править стало проще, но он продолжал переживать из‑за редких стычек с перерожденными, происходящими все реже и реже.