- Это арбалет, - поднял над головой один из только что собранных, - Называется так потому, что здесь брюхом на рычаг давить не надо, при желании его может взвести даже малышка Ирис, сестра Париса. Сейчас я произведу три выстрела: прямой, на семьдесят шагов, с возвышением - на двести пятьдесят и на пятьсот.
Две первых поставленные "на попа" скамейки я прошил насквозь и завалил наземь; для продолжения стрельбы, пришлось ставить подпорки. В третью тоже попал, но болт доску сороковку пробил не полностью, закраины наконечника остались в теле дерева. Значит, в этом случае человека в кожаном доспехе, возможно, не убьёт, но ранит серьёзно. Полтора часа тренировок - это ничто, но здорово выручил тот момент, что большинство из юных моряков, которые готовились пойти стопами отцов, то есть пиратствовать (по совместительству с рыбалкой или торговым мореплаванием), стрелять из гастрофета были научены, поэтому сорок будущих арбалетчиков определились довольно быстро.
Были у нас и девять трофейных композитных лука, изготовленных из дерева, кости и сухожилий. Невысокие (около ста двадцати сантиметров) и ухоженные, Два из них имели различные резные орнаменты на плечах и отличную полировку, все саадаки имели отделку и теснение, но два из того же комплекта были настоящими произведениями искусства. Чувствовалось, что луки - оружие очень дорогое и бывшие их хозяева к нему относились с любовью и уважением. У нас, к сожалению, лучников не оказалось.
Как это ни парадоксально, но среди опытных моряков было лишь двое метких стрелков, остальные тридцать восемь арбалетчиков определились из числа мальчишек. Впрочем, мальчишками их называть нельзя, в древних Греции и Риме совершеннолетие наступало с момента, когда мальчик вырастал в полноценного участника воспроизводства наследства, то есть по закону с четырнадцати лет. С этого возраста парень становился хозяином своей судьбы, должен был владеть профессией, имел право на отделение своей части от отцовского хозяйства и, самое главное, обязан самостоятельно зарабатывать на жизнь. Девочка становилась совершеннолетней, когда могла принимать мужчину, то есть с двенадцати лет. Кстати, не вышедшая замуж до шестнадцати, обзывалась старой девой, в ней предполагался какой-то серьёзный изъян и мужчины такую старались избегать. Между тем, женится на вдове с детишками, считалось совсем не зазорным. Так что рядом со мной копошились не мальчишки, а молодые воины, не опытные, правда, но по пышущей энергетике и душевному настрою уж точно не затюканные мужики от сохи. Глядя на таких, как Парис, понимаю, что парни готовы убивать и умирать.