— Ладно, — тихо сказал Род, — другого выхода я не вижу. Мы уже и так по уши влипли… Хотя я и не одобряю этого…
— Нед, — простонал Бостон, — я не позволю…
— Все решено, — сказал Род. — Надо проявить твердость.
— Наконец-то я услышал умные слова, — осклабился Плайер, а затем с угрозой обратился к Лазарусу: — Если будешь молчать, останешься жив. Ясно?
Тот от страха утратил дар речи и только кивал головой.
Раздался слабый стон, и все посмотрели на Ходжа. Ноги его задергались, голова мотнулась, хотя глаза по-прежнему оставались закрытыми. Калверт мысленно попросил у полицейского прощения: «Я втравил тебя в эту авантюру. Из-за меня тебя избили, а скоро и вовсе прикончат. А во что превратилась твоя одежда? Что-что, а свой испорченный костюм ты им никогда не простишь! Если останешься жить…»
— В нескольких милях от Смиттауна есть одно подходящее местечко. Добираться туда не меньше часа, но игра стоит свеч, — говорил между тем Плайер. — Там есть дорога, по которой все время ходят тяжелые грузовики. Если мы подбросим туда пару трупов, к утру только месиво останется. Никто ни о чем и не догадается.
— Нед, не позволяй ему сделать это! — лицо Бостона блестело от пота.
— Не лезьте туда, куда не следует, — повысил голос Род. — Вы мне надоели.
— Пусть он остается здесь или убирается, мне все равно, — сказал Плайер. — Но чтобы рта не открывал. И девчонка тоже, если дорожит жизнью.
— Подождите, — голос Люси прозвучал спокойно и уверенно.
Она прошла в центр зала и остановилась напротив Рода. В глазах ее был вызов и решимость. Род даже взмолился:
— Люси, ради бога, не лезь в эти дела, тебе никто не причинит зла.
— При условии, что я буду молчать?
— Конечно, — сказал Плайер.
— Но я не собираюсь молчать, — Люси проигнорировала его слова. — Я пойду в полицию.
— Очень трогательно, но весьма глупо. Разве ты собираешься посадить отца на электрический стул?
— Люси, ты не понимаешь, что говоришь, — вмешался Бостон. — У тебя нервный припадок.
Слегка повернув голову через плечо, она с презрением уставилась на отца. В профиль их лица были совершенно одинаковы: высокие лбы, точеные носы, круглые подбородки, но в дочке кипела страсть, она желала справедливости, а отец был совершенно подавлен и лишен воли. Калверта охватило чувство гордости за Люси.
— Я знаю, что говорю. Как дочь я готова помочь, но как человек — презираю тебя.
— Опомнись! — голос Рода срывался от возбуждения. — Мы висим на волоске и не намерены шутить.
— Знаю, что вы не шутите, но и я говорю вполне серьезно.
— Люси, послушай меня, — едва не плакал Бостон.