Мой офис — сумасшедший дом, повсюду строители и пыль. Это достает. Джеймс, как и большинство в здании, думает, что проблема с трубопроводом. Я рада, что он ничего не подозревает. Но я честный человек, я не лгу, он знает это. У него нет причины не доверять мне в таких банальных вещах. К счастью, вся эта суматоха должна будет продлиться еще пару недель, пока не закончится ремонт.
Итак, вы спрашиваете, какие планы у меня на вечер? Сегодня вечером я собираюсь поужинать со своей свекровью (так же известной как Сильвия-насморк, я зову ее так, потому что каждый раз, как она меня куда-нибудь приглашает, я резко заболеваю). Она не сильно-то и любит меня, я думаю. Но она та, кто создал мое свадебное платье, которое было чертовски красивым. Но, на самом деле, я понимаю, почему не нравлюсь ей. Я практически гублю шанс ее сына на счастье. Она его мать, если бы у меня была мать, я думаю, она бы тоже защищала меня.
— Ты выглядишь просто потрясающе, — Джеймс улыбается, пока я поправляю ему галстук.
На мне сиреневое шелковое приталенное платье и белые туфли на каблуках. Мои длинные волосы завиты, распущены и свободно обрамляют лицо.
Принимая во внимание все, что он узнал о Поле и Френки, он вел себя суперски. Сказал, что он не может винить меня, так как я была с ним честна, и как бы ему ни было больно, наши отношения на тот момент не были официальными, пока мы не поженились. Конечно, после той ночи он «вытрахал» мне мозг, образно говоря, а потом «вытрахал» свою агрессию в меня и, е, это было великолепно.
Он разочаровался во мне, но мы все исправляем. Теперь мне просто нужно урегулировать вопрос насчет его брата. Фелпс позвонил примерно два часа назад и сказал, что раздобыл больше информации о Лукасе. Он говорит, что все указывает на него.
— И ты выглядишь очень хорошо, — усмехаюсь я и целую Джеймса в губы.
Он с улыбкой смотрит на меня сверху вниз.
— Скажи мне еще раз.
Я закатываю глаза, но потом говорю то, что он так хочет услышать.
— Я люблю тебя.
— Еще раз.
— Я люблю тебя.
Он стонет, словно я доставляю ему сексуальное удовлетворение, и прижимает мою голову к своей груди.
— Черт, детка. Я никогда не устану это слушать.
Я хихикаю и шлепаю ладошкой по его груди, прежде чем отстраниться.
— Перестань. Пойдем уже, встретимся с женщиной-тираном.
— Она не так уж плоха.
Я поднимаю бровь и смотрю на него.
Он смягчается:
— Ну ладно, я соглашусь, что если поставить мою маму против Годзиллы, она без труда победила бы. Но все же…
— Она далеко не милашка. Сколько времени у нас есть? Мое либидо хочет, чтоб его пощекотали.