на платформах. И эти подтяжки! Что это был за стилист?
Улыбка медленно появляется на еѐ лице. Паника ушла, и вместо неѐ появился старый
знакомый огонѐк. Она понимает сумасшествие Сэнди МакШанд! И она думала, что я выглядела
потрясающе. Я прильнула в ней так близко, как только смогла. Ох, я скучала по маме. Забавно, что
вы можете жить в одной квартире с кем-то, и всѐ равно очень по ним скучать.
– И я должен сказать, Мэнди, – говорит папа громко.
– Мама бросает на него взгляд, чтобы он замолчал и напомнить ему, что это всѐ отчасти по
его вине, но он стоит на своѐм.
– Твоя дочь вставала вовремя каждый день и находила, как ей добраться, бог знает куда в
Лондоне, и держалась, несмотря на все отказы, и никогда не жаловалась. И она сидела за книгами о
моде и училась фотографии. Ты бы с трудом узнала еѐ.
Спасибо, папа. Думаю, это можно считать комплиментом.
Мама подсаживается ко мне ещѐ ближе.
– Просто обещай не делать так больше дорогая. Во всяком случае, без меня.
Я обещаю. Не то, чтобы у меня много шансов снова делать это – не после сегодня.
Ава выходит из нашей комнаты, где, я думаю, она пряталась.
– Извини, – говорит она мне смущенно. – Она переключила канал, когда бабушка ей
позвонила, и я не смогла еѐ остановить. Как всѐ прошло?
– Ох, – вздыхаю я, просто радуясь, что всѐ это, наконец, закончилось, – ничего
особенного.
Позже в библиотеке, они находят для меня копию «Дэзд энд Конфьюзд». Я хочу проверить,
правда ли, что головокружительная девушка с необычными волосами – это Шехерезада. Не
удивительно, что Кошмарный парень чувствовал себя неловко в тот день в студии Сэба, потому
что был вынужден смотреть на фотографии своей бывшей подруги. Была ли она настолько
потрясающей на фотографиях, насколько я помню?
Я нахожу статью. И да. Да, это была она; да, она была потрясающей. Одетая в
разрисованные шелковые брюки и в плотно облегающую хлопковую куртку, Шехерезада излучает
энергию на фото, что очень волнующе. Она не только управляет своими пальцами, ногами и
локтями; она может позировать в пяти разных направлениях одновременно и по-прежнему
выглядеть потрясающе. Неудивительно, почему он встречался с ней.
Поразительная. Больше это не моѐ слово. Чье-то ещѐ.
О чѐм я только думала? Я никогда, просто никогда не буду такой девушкой.
Ава винит себя. Но я говорю ей, чтобы она не волновалась. Как сказал папа, – этим летом
произошло и хорошее, и плохое. Я подружилась с Сабриной. Я знаю, кто такой Карл Лагерфельд, и