Гласс как мог удерживал одной рукой Ла Вьержа, другой – оставшуюся винтовку, а ногами молотил по воде, силясь остаться на плаву. Все трое вскоре добрались до края заводи. Голова Ла Вьержа болталась под водой; Доминик принялся было что-то кричать, однако ему в лицо плеснуло волной с быстрины, та же волна чуть не выбила винтовку из руки Гласса. Доминик свернул было к берегу, и Гласс заорал:
– Рано! Дальше по течению!
Доминик, не слушая, уже встал ногами на дно – глубина оказалась по грудь, – и пошел вброд на мелководье. Гласс оглянулся. Каменная насыпь была не такой уж легкой преградой, под ней возвышался крутой высокий берег, однако индейцы наверняка обойдут их за считаные минуты.
– Мы слишком близко! – крикнул Гласс, Доминик по-прежнему его не слушал. Хью отказался от соблазнительной мысли плыть дальше в одиночку и вцепился в Ла Вьержа, помогая вытащить его на берег и уложить на спину. Тот открыл глаза, тут же закашлялся, ртом хлынула кровь. Гласс, перевернув его на бок, поглядел на рану.
Пуля вошла под левую лопатку и наверняка попала в сердце: Доминик, хоть и молчал, тоже это понял. Гласс проверил винтовку – порох отсырел, стрелять не выйдет. Пистолет вывалился из-за пояса где-то по пути, остался лишь топор. Гласс выжидательно посмотрел на Доминика.
Ла Вьерж шевельнулся, губы тронула слабая улыбка, он что-то пытался сказать. Доминик, взяв его за руку, склонился к брату. Тот едва слышным шепотом выводил песенку.
Tu es mon compagnon de voyage…
Доминик узнал слова. Горьким, самым безрадостным тоном Ла Вьерж выводил старую развеселую песню. Доминику на глаза навернулись слезы, он тихо запел вместе с братом:
Tu es mon compagnon de voyage
Je veux mourir dans mon canot
Sur le tombeau, près du rivage,
Vous renverserez mon canot.
Ты мой спутник в странствиях,
Я хочу умереть в своем каноэ,
Над могилой рядом с каньоном
Переверните мое каноэ.
Гласс оглянулся – в семидесяти ярдах выше по течению появились двое арикара. Наставив винтовки на жертв, они что-то закричали.
Гласс тронул Доминика за плечо, тут же грянули два винтовочных выстрела, пули ударились в берег.
– Доминик, нам нельзя оставаться.
– Я его не брошу.
– Значит, надо втроем уходить по реке.
– Нет. – Доминик резко мотнул головой. – С ним не доплывем.
Гласс вновь обернулся: на каменную насыпь лезли новые индейцы. Времени не было.
– Доминик! Если останемся, все погибнем!
Затрещали выстрелы.
Доминик молчал, лишь гладил ладонью посеревшее лицо брата. Луи умиротворенно смотрел куда-то вперед, в глазах таяли слабые отсветы.
– Я его не брошу.