— Потом? Потом я весь день ходила в состоянии возбуждения, — призналась она. — Не могла забыть его тело и красивый, твердый член. Я просмотрела эскизы и заметила, что на одном добавила недостающий орган. Я буквально заболела от возбуждения. Но такой вот мужчина заинтересован только в том, чтобы я смотрела на него.
Этот случай вовсе не предполагал какого-либо продолжения, однако для Марианны он был очень важен. Я видела, что она одержима юношей. Было очевидно, что его последующий визит оказался похож на первый. Оба ничего не говорили, и Марианна не выказала ни малейшего признака возбуждения. Он же делал вид, что понятия не имеет о том состоянии, в которое приходит, когда она рассматривает его тело. Всякий раз она обнаруживала в этом совершенстве все новые красивые детали. Если бы он только проявил хоть сколько-нибудь интереса к ее телу. Он этого не делал, и потому она терялась и чахла от неразделенной страсти.
Постоянное чтение чужих переживаний тоже действовало на нее. Все члены группы давали ей переписывать свои труды, потому что доверяли. Каждый вечер она сидела, склонив над машинкой свои полные груди, и печатала обжигающие слова, описывавшие сладострастные эротические действа. Некоторые описания возбуждали ее больше других.
Ей нравилось насилие. Поэтому ситуация, сложившаяся с юношей, была для нее самой гиблой из всех, в какие она только могла угодить. Она не понимала того, как он может стоять, будучи в состоянии физического возбуждения, и просто-напросто наслаждаться тем, что ее глаза прилипают к нему, словно лаская.
Чем пассивнее и неподвижнее он был, тем сильнее ей хотелось им понукать. Она мечтала его изнасиловать, но только вот как справиться с мужчиной? Если она не в состоянии спровоцировать его своим присутствием, каким образом она может заставить его возжелать ее?
Ей хотелось, чтобы он заснул, и тогда бы уж она его потрогала, а он бы ее взял, еще не успев полностью проснуться. Или чтобы он вошел в студию, пока она одевается, и вид ее тела возбудил его.
Однажды, перед тем как ему прийти, она попыталась оставить дверь открытой, пока переодевалась, однако он смотрел в другую сторону и принялся читать книжку.
Его невозможно было возбудить иначе как разглядывая. Постепенно Марианна начала сходить по нему с ума. Рисунок вот-вот должен был быть закончен, а она уже знала каждую деталь его тела. Кожу, светлую и золотистую, форму мускулов и прежде всего — его член, гладкий, сверкающий, упругий и все время соблазнительно твердый.
Иногда она подходила к юноше и располагала рядом с ним лист белого картона, чтобы добавить света или что-нибудь оттенить. В конце концов она потеряла самообладание и упала на колени перед его устремленным вверх членом. Она не трогала его, только смотрела и бормотала: