Рюстов сидел на своем обычном месте и читал газету, между тем как его родственница стояла сбоку у стола и испытующим взглядом осматривала различные принадлежности туалета, разложенные на нем. Это были образцы, лишь недавно полученные из столицы и предназначенные Гедвиге, приданое для которой спешно готовили под руководством Лины множество мастериц.
Советник, видимо, не особенно интересовался газетой; наконец он отбросил ее в сторону и нетерпеливо спросил:
– Неужели вы еще не закончили с выбором, Лина? Почему вы не заставите Гедвигу помочь вам?
– Гедвига, как обычно, заявила, что все предоставляет мне. Придется, должно быть, выбрать все мне одной.
– Не понимаю, как это молодая девушка не интересуется подобными вещами! – сказал Рюстов. – Речь идет о ее собственном приданом, а ведь раньше туалеты были для нее делом чуть ли не государственной важности.
– Да, раньше! – с ударением сказала Лина.
Наступила пауза; у помещика, очевидно, было еще что-то на сердце; внезапно он встал и подошел к родственнице.
– Лина, мне надо поговорить с вами! Гедвига не нравится мне.
– Мне также, – сказала старушка вполголоса, стараясь при этом не смотреть на брата и внимательно разглядывая образцы кружев.
– Не нравится? – закончил Рюстов, в моменты раздражения всегда искавший причину для спора. – Ну, а я думал, что теперь-то она должна была бы вам очень нравиться. Гедвига всегда казалась вам слишком легкомысленной; теперь она стала так невероятно рассудительна, что разучилась из-за этого смеяться. Ни духа противоречия, ни шалостей, ничего в ней не осталось. Просто хоть беги вон из дома!
– Потому что прекратились противоречия и шалости?
Рюстов не обратил внимания на иронию, а, встав перед родственницей в угрожающей позе, продолжал:
– Что случилось с девочкой? Куда девалась моя жизнерадостная, задорная дочка, мой сорванец, не знавший конца выдумкам и шуткам? Я должен это знать.
– Не смотрите на меня так свирепо, Эрих! – спокойно сказала Лина. – Вашему ребенку я ничего не сделала.
– Но вы должны знать, что вызвало эти перемены, – с огорчением воскликнул озабоченный отец. – По крайней мере, вы должны разузнать это.
– И этого я не могу, потому что ваша дочь никогда не делала меня своей поверенной. Но не принимайте этого так близко к сердцу, Эрих! Правда, Гедвига стала очень серьезной, но ведь ей предстоит серьезный шаг – разлука с отчим домом, вступление в новую жизнь, совершенно новые отношения. Ей приходится еще кое с чем бороться, кое-что победить, но когда она выйдет замуж, чувство долга даст ей необходимое спокойствие.