– Конечно-конечно, – легко согласился Ванин. – Он умница, Сергей Иванович, наш Лёва, наш Левиафан. Вы постарались на славу. Но вы все равно – напомните, Акико-сан. На всякий случай, а?
– Хорошо, Яков Петрович, – рассмеялась Акико. Поднесла к губам модулятор и запела.
Усиленный аппаратом горловой звук, вибрируя, нарастая и опадая, меняя тональность, срываясь на щелчки и цоканье, разнесся над сонным морем. Кит ответил, басовито и гулко. Шевельнул хвостом, разом оказавшись в полукорпусе от субмарин, и легонько пустил фонтан, с ног до головы обдав всех их теплой соленой водой.
– Ишь, шутник, – проворчал, проморгавшись, Ванин. Саня, удивленно выглянув из башенки, помахал киту вслед.
Кондратьев поднялся на ноги. Субмарины покачивались в мощной кильватерной струе. Кит уходил навстречу своему новому стаду, готовый заботиться о нем, охранять от хищников, водить по жирным планктонным полям и возвращать к человеку, когда придет тому свой срок.
Вот и все, подумал Кондратьев. Эстафету передал. Дело сделано. Наш Лёва, Лёвушка, Левиафан – эксперимент, первенец. Но следом придут другие, ведь родовые бассейны в Малайе отнюдь не пустуют. Новые лёвушки придут, сменив нас… А что дальше?
Что дальше?
– Похоже, что славные денечки расцвета Океанской Охраны подходят к концу, – сказал Кондратьев вслух, провожая кита взглядом.
– Ну что вы, Сергей Иванович! – вскричал океанолог Ванин. – Все только начинается! Вы представляете, какой шквал информации обрушится теперь на нас? Теперь, когда даже самые глубокие впадины и желоба станут доступны, когда мы всю толщу вод, все океанское дно сможем увидеть, потрогать и изучить – пусть не своими собственными глазами и руками, а глазами и плавниками младших братьев! Обрабатывай – не хочу! И не надо ничего расшифровывать – они и сами все нам расскажут!
– Понадобится только переводчик с китового, – улыбнулся Кондратьев, глядя на Акико. Акико смотрела на него и тоже улыбалась.
– А вот простые патрульные явно окажутся совершенно не у дел, – сказал Саня Травников. Расстроенным он вовсе не выглядел.
– Не только простые патрульные, Саша, – сказал Кондратьев. – Субмаринмастеры тоже больше не особенно-то нужны.
– Что дальше, Сережа? – спросила его Акико.
Она явно помнила рассказы Кондратьева о мучительных поисках предназначения после возвращения со звезд. Акико знала, как он терзался, чувствуя себя лишним, ненужным, никчемным со своим штурманским дипломом, навеки прикованный к тверди Планеты. Терзался до тех пор, пока Горбовский со Званцевым не сосватали ему работу в Океанской Охране. И правда – что теперь?