Расплывшись в дурацкой, довольной улыбке, Ранкур уткнулся в затылок супруге, шумно дыша, но почти сразу перекатился на спину, бережно придержав её. Антония тут же извернулась, с удобством распластавшись на нём и умиротворённо жмурясь.
— Ты невоспитанный грубиян, — пробормотала она, сладко потянувшись, однако тон голоса юной герцогини звучал подозрительно томно. — Совершенно не умеешь обращаться с женщинами!
— М-да? — не впечатлённый обвинениями, Ив смотрел в потолок и продолжал улыбаться, подложив одну руку под голову, пока вторая легонько поглаживала упругую попку Антонии, едва прикрытую тонким шёлком халата. — Огонёчек, будешь ещё меня дразнить, я и не так… не сумею, — добавил он, и улыбка превратилась в ухмылку.
Перед глазами Ива пронеслись восхитительные и совершенно непристойные картинки, в которых присутствовала Тони в самых разных интересных позах, и его задумчивый взгляд переместился на резные завитушки в изголовье кровати. Хм. Похоже, он зря опасался, что неопытная супруга испугается его темперамента или не сразу примет возможность разнообразить их страстные развлечения. А это значит, что привязать к этим замечательным завитушкам можно не только шёлковыми верёвками, но и воздушными… Он ведь собирался отшлёпать негодницу за побег, а свои обещания, даже данные самому себе, Ив сдерживал.
Тони же на его слова фыркнула ему в ключицу, вызвав у Ранкура волну мурашек, и приподнялась на локтях, осуждающе уставившись ему в глаза.
— Ты меня укусил, — на её личике, разомлевшем от недавней страсти, нахмуренные брови смотрелись забавно и мило.
— Поцеловал, — мягко поправил Ив, перехватив потянувшийся к шее пальчик Тони. — Оставь, — добавил он, разгадав её намерение избавиться от уже проступившего на нежной коже сочного следа от его рта.
После чего губы Ива легко прижались к середине ладошки, а язык пощекотал. Сейчас, когда первый страстный порыв удовлетворён, ему не хотелось торопиться, ленивая нега расползлась по телу, укрыв невидимым одеялом. Проснулось обычно не свойственное ему желание заняться неторопливыми ласками, изучить как следует это восхитительное тело, принадлежащее теперь ему, и снова услышать, как стонет Антония. Определённо, Иву нравилось, как она реагирует на его прикосновения. А ещё, нравилось чувствовать свою власть над ней, и это для него, пожалуй, было внове, волновало кровь и заставляло думать об Антонии чаще, чем о любой другой женщине, которые были у Ранкура до женитьбы.
— Говорю же, совершенно невоспитанный тип, — проворчала его Огонёчек, её щёки слегка порозовели, но ладонь она не отняла.