– Варь, поедем на маршрутке, – умоляющим голоском пролепетала Ниночка сквозь марлевую повязку на лице.
– Софья Львовна наказала нам ехать на метро, дружок. И не стягивай марлевую повязку с лица. Вон, дыму сколько, как в тумане все.
– Ну, пожалуйста.
– Не канючь, – девушка чуть сжала маленькую потную ладошку в своей руке. – Во-первых, мы не успеем на занятия по всем этим пробкам, во-вторых, она все равно узнает.
– А мы ей не скажем!
Правнучка хозяйки дома на Бахрушина даже запрыгала на одной ножке в знак беззаботного спокойствия от уверенности в успехе. Однако холодный тон ответа ее новой воспитательницы был неожиданным.
– Ты зря недооцениваешь свою бабушку.
– Прабабушку, – попыталась хоть за что-то зацепиться настырная девчушка.
– Неважно. Она не обладает твоим «слухом», но видит тебя насквозь.
Молчаливая пауза вставала между недавними знакомыми колючей стеной. Ниночка даже попыталась высвободить свою ладошку, но воспитательница чуть прижала ее, давая понять, кто тут главный. Уже у входа на станцию метро «Павелецкая» Варя быстро подхватила худенькое тельце своей воспитанницы на руки.
– Давай свою повязку, а то потеряешь, – она быстро спрятала две марлевые маски в сумку на плече и шепнула:
– Тени будут приставать к тебе не только в метро, – девочка вздрогнула. – Они и на этих плакатах, и на тех афишах, и еще бог знает где. Главное, не заговаривай с теми, кто тебе кажется чужим. Без твоего разрешения никто не посмеет.
Варя не договорила. Возможно, кто-то из стоящих рядом просто помешал ей продолжить свою мысль, а возможно, она просто не захотела ее развивать. Эскалатор подхватил вошедших с жаркой улицы пассажиров, устремляясь вниз. Теперь уже шум электропоездов и многоголосое эхо рекламных объявлений не давали спокойно говорить. Многие, стоящие рядом, равнодушно смотрели только перед собой или через наушники слушали музыку, кто-то щелкал кнопки сотовых телефонов, набирая текст SMS-сообщений, а некоторые читали электронные книги, перелистывая изображение страниц на электронных планшетах. Метро удивительно разобщало людей, хотя не только сталкивало их друг с другом, но и сдавливало нещадно в переполненных вагонах. Внутри каждого рождался протест такому беспардонному вмешательству во внутренний мир, и пассажиры демонстративно не замечали друг друга.
Нина ухватилась обеими руками за шею новой воспитательницы, всем своим видом изображая испуг. И это сыграло на публику.
– Эй, оболтусы, – грянул рядом чей-то твердый голос, – уступите место молодой мамаше. Чего расселись-то!