«Боже мой! Я что? Схожу с ума?! — спросил себя Иванов. — Ведь это же та самая книга, которую перево- дил прадед. Из-за нее старик и скопытился».
Он вдруг вспомнил какой-то давний разговор. Ничего, в сущности, особенного: прадед ждал гонорара. Это была его последняя возможность не умереть с голоду. Однако издатель не рассчитался с ним, потому что… Потому что зарезали тираж… Что стало, конечно же, просто предлогом; ведь свою-то работу профессор Иванов-Никольский выполнил.
Скосив глаза на книжки, Илья вдруг понял нечто важное.
— Теперь мне конец, — негромко проговорил он, утирая со лба холодный пот. — Меня больше нет. Я — другой!
Что и кто презентировал в банкетном зале «ЭКО-банка», Бакланова, как и процентов восемьдесят присутствовавших на торжестве граждан, волновало мало. Одни (популярные люди) откликнулись на зов хозяев, чтобы потусоваться и похлебать дарового «Абсолюта» со «Смирноффом» да пораздражать вкусовые рецепторы чем-нибудь вкусненьким на «холи-ава-сер-плиз». Других (солидные люди) пригласили кого для массы, кого на всякий случай, третьи, такие, как Амбросимов с замом (так себе людишки), сами приперлись, испросив у распорядителя вечера (благо знакомый человек) пригласительные билеты.
Чувствовал Лёня себя как-то неуютно. Собака Без-памятная, напротив, резво бегал туда-сюда как заведенный (связи налаживал). Устав ждать, Бакланов сделал уже две попытки самостоятельно «подкатить» к Ромаде, этакому вальяжному, не уважавшему спешки и суеты господину, и во второй уже раз Аркадий Арнольдович дал себе труд объяснить Лёнчику, что сейчас он «говорить не может».
Наконец, час желанный пробил. Народ, все время роившийся вокруг Ромады, высившегося возле фуршетного стола, точно атомоход «Ленин» среди пароходов и пароходиков в Ледовитом океане, подрассосался, остались только два каких-то типа. И Бакланов с — некоторым удивлением заметил, что третьим (ну, если не считать самого «ледокола») в этой маленькой компании оказался как раз Кирилл.
Даже и с расстояния Бакланов, хорошо знавший приятеля, мог отметить, что Кирюша воспрянул духом, — борода торчала как-то по-особенному, нос целил в потолок.
Бакланов подошел и, пожимая руки двум незнакомым типам, поймал короткий взгляд шефа, в котором прочитал: «Живем, старик! Кончились мрачные денечки!» Лёня натянуто улыбнулся, он отчего-то не разделял радости босса.
— Вот Анатолий Эдуардович, — Ромада сделал жест в сторону неприметного, как казалось вначале, господина. — Между прочим, без пяти минут кандидат в президенты РФ, выдвигаемый различными движениями, борющимися за возрождение русской нации.