Бакланов жалко улыбнулся. Присмотревшись, он заметил совсем близко от Анатолия Эдуардовича двух «сироток» — амбалов вроде Ромады, только куда более подтянутых. Чуть дальше, скучая, переминалась с ноги на ногу еще парочка «братьев-близнецов». При таком раскладе сразу становилось понятно, что человек Анатолий Эдуардович — важный.
— Арнольдыч дело предлагает, — проговорил Кирилл. — Надо помогать господину Олеандрову в избирательной кампании.
— Как? — спросил Бакланов и неожиданно для себя, едва ли не со злостью заявил: — Листовки расклеивать, что ли?
— Листовки, ха, листовки! — Ромада коснулся желудка (там, надо предполагать, находилось у него сердце). — Ну, Ленчик, насмешил, листовки… Хотя почему бы и не листовки, а, старик, почему бы нет? Листовки тоже нужны, но не только они, много печатной продукции понадобится, выборы — дело политически важное, курс реформ и все такое прочее, надо выдвигать новых людей, молодых, сильных, здоровых, — последнее слово Аркадий Арнольдович произнес с особенным нажимом. — Так что вперед, вперед, и горе Годунову.
— Че?
Аркадий Арнольдович усмехнулся и изрек, как всегда, важно:
— Пушкин, брат, Пушкин, Александр Сергеевич, классик, понимать надо. Он еще сто лет назад предсказал кое-кому поражение на выборах! Эх ты, серый, «Бориса Годунова» не читал.
Только сейчас Бакланов понял, что это неизящный реверанс в сторону кандидата в президенты.
— Ну, то все шуточки, а дело есть дело, послезавтра к десяти оба придете в офис к господину Олеандрову, там много знакомых лиц соберется, обсудим стратегию и тактику, в общем, поговорим конкретно…
«Черт! Сейчас он скажет: «Все свободны», или нечто в том же духе», — со злостью подумал замдиректора «Форы» и, бросив коротенький взгляд в Кирилла, понял: тот далее и не заикнулся о «Валгалле»! Амбросимов сделал вид, что не заметил настроения зама. Ему, конечно, наплевать, изберут Анатолий Эдуардовича или нет, главное, что открывается возможность отло-мить кусочек от пирога, поживиться за счет сумм, выделяемых Центризбиркомом, и средств сторонников претендента. Собака Безпамятная стал вдруг противен заместителю.
«Далась тебе эта книжка, — усмехнулся кто-то в мозгу Бакланова. — Подумаешь, невидаль, таким дерьмом все лотки завалены, магазины полны-полнехоньки, а здесь — живые деньги… А черта ты зря поминаешь. Гляди, как придет? — Лёня встрепенулся и отчего-то посмотрел на спутника Олеандрова (вот и фамилия политического деятеля вспомнилась). — Ничем с виду не примечательный человек, невысокий — метр семьдесят пять — семьдесят восемь, очень белое лицо, при черных как смола коротких волосах, странно. Глаза чуть с раскосинкой, видно, не обошлось без восточных предков. Кто он? Охранник? Нет. Помощник? Подобострастия маловато, точнее, вообще нет, смотрит в сторону, будто и не слушает. Хозяева таких не любят».