Эта битва обошлась Гвиберту не дешево, победоносный «герцог» сбросил его со стены замка, сделав навеки инвалидом. С тех пор мать не уставала вбивать Рикхарду в голову, что обижать Гвиберта неугодно Господу (урок родительницы, как видно, не пропал даром). Уезжая искать счастья под знаменами Готвиллей, Рикхард взял с собой молочного брата. Тот со временем превратился в нечто вроде шута (увечье усилило в нем природную склонность к красноречию), он, как никто другой, обладал способностью отвлекать господина от хандры, а кроме того, умел вовремя подать дельный совет.
— Получай, мерзавец! — с запальчивостью кричал де ла Тур, обрушивая плеть на изуродованную спину Гвиберта. — Вот так!
Барон несомненно расстроился бы, узнай он, что старался едва ли не зря (шут мерз даже летом, а потому его длиннополая безрукавка имела под собой довольно толстый слой войлока). “Когда плети удалось в нескольких местах вспороть кожаный верх одежки наглеца, барон издал торжествующий возглас, почувствовав себя частично отмщенным за неудачу на охоте.
Гвиберт запросил пощады, но, едва оказавшись в недосягаемости плети господина, заявил:
— Ты испортил мою лучшую одежду. Клянусь, я вызову тебя на поединок и убью. Перережу тебе глотку, как барану!
Барон захохотал, подскакавшие спугники тоже почли за благо засмеяться.
— Уничтожу! — продолжал горланить шут. — Выпущу кишки, как свинье, и заставлю тебя их сожрать!
Вынимай меч, трус! Ну же, ну! Эй, скотина, ты слышал, что я сказал тебе?!
Одни со страхом, другие с любопытством ждали, как же разрешится опасная ситуация. Ждал, навострив уши, и Грекобойца.
— Ну же, ты, сволочь! Ублюдок!
У помощника сокольничего душа ушла в пятки от страха, рот распахнулся от безграничного удивления. И что же, и теперь ему ничего не сделают? Барон напрягся, а Гвиберт продолжал:
— Не хочешь драться со мной? Трусишь? — Рикхард направил Монаха прямо на кобылу молочного брата. — Тебе не одолеть меня! — выкрикнул шут.
Де ла Тур осадил коня и засмеялся. Он достал из кошеля на поясе пригоршню серебряных монет и, швырнув их прямо в Гвиберта, проговорил, давясь смехом:
— На, купи себе новую одежду, ты того заслужил.
— Вот это да! — воскликнул от удивления помощник сокольничего, обращаясь к старшему. — Вот повезло-то, а? Сколько серебра за порванный камзол, который не стоит и одной из этих монет.
— Тоже хочешь? — с ехидцей поинтересовался сокольничий. — Не спеши, — добавил он сквозь зубы.
И верно, спешить не следовало. Гвиберт принялся ловить серебро, но некоторые монеты все равно упали на землю. Надо было спуститься и собрать их, но шут чуть-чуть замешкался.