Свечи.
И столовая.
Ужин в тишине. Ийлэ не ест. Ее будто бы и вовсе нет. Смотрит исключительно перед собой. На руки. Бледные такие руки с длинными пальцами, с суховатой кожей, с бляшками мозолей… он что‑то говорит, кажется, про руки?
Или про мозоли?
Не важно, главное, она не слышит.
Натова девчонка грозы боится, она, пусть и человек, но чувствует его настроение, и пугается, не столько за себя, сколько за Ната. Жмется к нему… улыбается виновато.
Талбот про сокровища забыл.
И потерял где‑то очки, без которых он полуслеп. Он тоже не ест, наверное, подозревая за кухаркой неладное, разглядывает еду, почти елозит по тарелке длинным носом, и все одно не ест.
Никто.
А потом Ийлэ уходит. И Райдо хочет пойти за ней, но Гарм удерживает:
— Не дури.
Не дурь.
Надобность.
Райдо обещал не мешать… и гроза не причинит Ийлэ вреда, она ведь альва… и знает, что делает. Хотелось бы надеяться, что она знает, что делает.
Райдо утешается этим и еще малышкой, которая на грозу раскапризничалась. Крутится, вертится, сует кулачки в рот, пускает пузыри и хнычет…
— Тише, Броннуин… тише… гроза пройдет… и гром пройдет… птицы прилетят и улетят, а ты останешься. Конечно, останешься, я не отдам тебя птицам.
Райдо шепчет, и шепот кажется громким. А темнота в доме давит, давит… того и гляди раздавит… Райдо мало свечей, пусть их собралось в столовой десятка три, но все одно мало.
Живой огонь не дает обычного успокоения.
И Райдо кружит.
Уже бесцельно, испытывая одно запретное желание — выйти.
Гроза зовет.
Первый раскат грома раздается совсем рядом, от него дом содрогается, а Гарм замирает, прислушиваясь к чему‑то.
— Я на кухню пойду, — он не ставит в известность, но просит. — Луиза волноваться будет и…
— Иди.
Райдо радуется.
Подлая радость, неправильная. Он не должен врать своим людям, но если Гарм останется, то удержит… а Райдо нужно видеть, что происходит.
— Возьми, — он протягивает малышку Нире, которая принимает ее, прижимает к себе, сама еще ребенок, как и Нат… слишком они рано сошлись.
Быстро.
Но и эта мысль ускользает.
— Райдо, что ты делаешь? — Нат разрывается между ним и своей женщиной.
— Ничего. Я просто посмотрю…
Ставни снять.
Открыть окно.
Ветер врывается, ему тонкие гардины — не преграда. И ветер пахнет свежей землей, водой и небом. Грозой. Молнией.
Запретным миром.
Райдо не будет выходить. Лишь взглянет.
Убедится, что с Ийлэ все в порядке… или нет?
Он не сразу увидел ее, серую на сером, сплетенную из влажных нитей дождя. Чужую.
Она избавилась от одежды, и нагота ее не выглядела чем‑то неприличным, напротив, в глубине души Райдо понимал, что именно так — правильно.