Бледный.
Белый какой. И сердце бьется то часто, быстро, то медленно… главное, чтобы выдержало. А оно надежное, большое.
— Зачем ты пошел за мной? Они бы не тронули меня… не тронули… я, наверное, плохо умею объяснять… — Ийлэ коснулась его руки.
Холодная.
И вялая.
— Если бы я не смогла удержать силу, то просто отдала бы ее… земле отдала бы… и я отдала, а ты… не умирай, пожалуйста…
Он не умер. Ни в этот день, ни в следующий.
Лежал.
Дышал.
Глотал воду с ложечки, и бульон. И сердце успокаивалось, выбивало ритм.
Время.
Его вдруг стало так много, что Ийлэ не знала, куда девать. Она ждала. Отсчитывала про себя секунды, потому что наедине с собой, в тишине, сходила с ума.
Она рассказывала Нани сказки.
И пересказывала.
Путалась в словах.
Играла. Кормила. Что‑то ела сама. Иногда — проваливалась в муторный сон, в котором снова шел дождь, правда, обыкновенный осенний. И кто‑то страшный прятался в этом дожде. Ийлэ пыталась от него сбежать, но поскальзывалась и летела в грязь.
Проваливалась.
В яму волчью, в которой кольями торчали одревесневшие старые корни, они пробивали Ийлэ, и она умирала, чтобы очнуться и понять — жива.
Семь дней?
Или восемь?
Нат считал, но Ийлэ стеснялась спросить, как стеснялась и рассказать о своих снах.
А потом Райдо открыл глаза.
Не чудо ли?
Чудо было столь долгожданным, что Ийлэ совершенно растерялась. И расплакалась. И сказала:
— Я тебя ненавижу.
Дура.
Он же улыбнулся… шевелиться не мог, но улыбнулся же…
И тогда Ийлэ поняла: он будет жить.
— Знаешь, — сутки спустя он сумел сесть, опираясь на подушки, которые притащил Нат, но все же сидел, — а она издохла…
Райдо медленно шевелил пальцами, которые плохо слушались. И трогал шею, грудь, плечи, точно проверяя, есть ли они.
— Кто?
— Тварь, которая внутри меня. Я ее больше не слышу. Она сдохла, да?
Райдо протянул руку.
Все еще холодная. А он утверждает, что в комнате жарко, и прав, конечно, жарко. Натопили так, что дышится с трудом, только ему тепло нужно, чтобы отогреться.
А он капризничает.
Его ладонь Ийлэ взяла обеими руками.
Закрыла глаза.
Сосредоточилась, потянулась к разрыв — цветку, который… которого больше не было.
— Да… кажется… — Ийлэ пробовала вновь и вновь, но сила ее уходила в пустоту, чтобы вернуться эхом. — Я… я про тебя думала, а не про него…
— И значит, получилось?
Руку высвобождать Райдо не спешил.
— П — получилось.
Случайность, не более того…
— У меня кровь закипела, — второй рукой Райдо почесал нос. — Вот тварь и сварилась… я сам едва не сварился… думал, сдохну.
— Ты… бестолочь! Хуже Ната.
Ухмыляется только.
Довольный.
И ему кажется, что все чудесно, что получилось же… не понимает, что шансов выжить почти не было, что еще одна молния и…