– Вы в своей книге пишите о диверсантах из организации Отто Скорцени под названием «Ягд фербанд Ост», случайно не она была предвестницей или самой «вервольф»?
– Нет, «вервольф» – вооруженное формирование самообороны. Это было ополчение нацистской партии образца 1945 года. Одно из отделений этого формирования базировалось в Калининграде после капитуляции нацистской Германии и совершало диверсионные вылазки, целью которых было убийство советских военнослужащих. Кстати, сразу же после войны и освобождения территории Восточной Пруссии был создан Особый военный округ Кенигсберг. Возглавил его генерал-полковник Кузьма Никитович Галицкий, а начальником Управления контрразведки Смерш НКО СССР этого округа назначили генерал-майора Николая Григорьевича Кравченко, о котором мы с вами уже говорили. На его долю и пришлась эта самая борьба с «вервольфовцами». И наши воины справились в основном с крупными болезненными очагами – вытащили этот опасный осколок войны на территории Кенигсберга и бывшей Восточной Пруссии оперативными методами и в ходе чекистско-войсковых операций. Однако полностью ликвидировать нацистские банды удалось лишь к началу 50-х годов советскими спецслужбами.
Из воспоминаний Иванова:
«В январе 1945 года после освобождения Варшавы в наши руки попал один немецкий военнопленный, одетый в форму, значительно отличающуюся от форм военной одежды вермахта. Одет он был в добротную куртку зеленого цвета с разводами. Мы заинтересовались им и стали обстоятельно допрашивать. Оказалось, что он был одним из членов знаменитой диверсионно-террористической организации Отто Скорцени, называвшейся «Ягд фербанд Ост». На допросах он показал, что в плен попало несколько десятков других участников этой организации.
По указанию начальника ОКР Смерш 5-й ударной армии полковника Н.М. Карпенко я объехал лагеря, где содержались немецкие военнопленные и по необычно знакомой нам форме одежды выявил более пятидесяти участников организации Отто Скорцени. Это был большой успех Смерш…»
– А как вас встречало польское население?
– Польское население не проявляло тех положительных эмоций и беспредельной радости, которые мы наблюдали при освобождении советских сел и городов. Зато наши войска дружно и восторженно приветствовали узники концлагерей: французы, бельгийцы, югославы… Они двигались обычно вместе, колонной, кто с мешком на спине, кто с коляской, кто на велосипеде. Надо было видеть их восторженные лица, худые руки, сжатые в кулаки и поднятые к плечам, приветствия, несшиеся к нам сквозь топот и лязг, на всех языках Европы.