В Хако Дуг жмет мне руку и желает удачи. Остаюсь в автобусе; в компании семейства из Пуэрто-Рико, двух немцев и мальчика с бумажным пакетом, полным жевательной резинки. Мне кажется, он слишком мал, чтобы путешествовать в одиночку.
Примерно в получасе езды к северу от Хако пересекаем мост через широкую коричневую реку. Водитель останавливается на противоположной стороне.
— Сделайте фото! — Он открывает двери. — Отсюда красивый вид!
Выбираюсь из автобуса вслед за пуэрториканцами. Мальчик с жевательной резинкой спит, не обращая внимания на шум. Стою на мосту и смотрю на мутную воду в пятидесяти футах внизу. Вверх по течению неторопливо плывут шесть громадных аллигаторов. Еще четыре греются на солнце, лежа на берегу.
Туристы фотографируют, и я следую их примеру. Щелкая затвором, отдаю себе отчет, что это первые фотографии со дня исчезновения Эммы, которые не имеют ничего общего с поисками или работой. Фотографирую интересную сцену без всякой сторонней подоплеки. Интересно, какими получатся снимки после проявки? Грязно-зеленые аллигаторы почти скрыты под водой, от их угловатых тел веером разбегаются волны. Солнце слишком яркое; было бы лучше сделать эту фотографию на закате, при мягком свете, озаряющем тинистые воды.
Еще через два часа въезжаем в Пунтаренас. По обеим сторонам дороги, прилепившись друг к другу, стоят хижины. Илистая река вливается в океан. Останавливаемся перед приземистым и как будто необитаемым мотелем. Без всяких проблем снимаю номер, всего девятнадцать долларов за ночь.
— Сейчас отлив, — говорит портье, из местных, но с очень хорошим английским. — Самое время отправиться на пляж. На вашем месте я бы обязательно пошел.
Номер грязный и темный, даже десять долларов за ночь кажутся мне перебором. Переодеваюсь в шорты и топик и спускаюсь по пыльной тропинке на пляж. По пути останавливаюсь купить сока в маленьком убогом баре. Сок страшно холодный; его приторная сладость слегка заглушена кисловатым вкусом тамаринда.
Полоска суши уходит прямо в мутную воду. Полуостров с одной стороны ограничен устьем реки, а с другой — заливом. Земля устлана острыми и скользкими ракушками, в воздухе неприятный запах. Пляж безлюден, не считая парня лет восемнадцати, который сидит в одиночестве, рядом со своей доской, и смотрит на воду. Несколько человек катаются, и все держатся вокруг одного и того же места.
Я подхожу к парню.
— Меня зовут Эбби, — говорю и на всякий случай показываю фотоаппарат. — Делаю снимки для путеводителя.
Он отводит с лица выгоревшую прядь волос.
— А я Джейсон. В общем, ничего не делаю. — Серфингист смеется собственной шутке.