– Да как тебе сказать…
– Батюшки, а это кто?!
– Филира.
– Именины сердца, – молвила Филира и облизала Дарье лицо, виляя во весь хвост. Язык у зверя оказался тёмно-зелёным и раздвоённым. Ашатн строго гавкнула.
– Тихо, Ашатн. Это Таина лаатти, да?
– Откуда ты знаешь? – ни с того, ни с сего насторожилась Анна.
– Да все знают, – удивлённо ответила Дарья. – Что ты, Асик? Это же единственный случай! Идём.
– Леди не нужны наши услуги? – подал голос Патрик.
– Нет, спасибо, Пат. Идём в каюту. Ну, рассказывай всё по порядку. Почему ты…
Дарья запнулась, почуяв блок. Ася – от неё – блокируется?!. Скорее она поверила бы, что рядом с ней не Ася. Дарья попробовала коснуться её сознания зондом, чего никогда прежде не делала. Так и есть. Блок. Профессиональный, обманчиво мягкий, почти не ощутимый: образ сплошных зарослей тальника.
– А ты что, ушла и из Звёздного флота, и от Максуда? – перехватила инициативу Анна.
– Из флота – нет.
– А я-то думала, что ты с Максудом, – расстроилась Анна, – вся такая счастливая, и никто тебе больше не нужен…
– Нам никто не был нужен месяца три, пока мы не упились друг другом по горло. Но ты подарила нам три месяца такого блаженства… – Дарья, вспомнив, заулыбалась и помотала головой. Вдруг сообразила. – Ася, неужели ты из-за этого не прилетела на Новый Год?
– Виновата…
– Слушай, это уже ни на что не похоже! Я тебя так ждала! И вообще, что Макс!… Я больше занималась растопчинцами.
– Ну, и?…
– У нас уже табун в сорок восемь голов. Сложнее всего оказалось не с нервной системой, а с мастью. Они получались какие-то муругие.
– Ну и что?
– Как ну и что! Растопчинец должен быть гнедым, рыжим или вороным. Ещё допускаются…
– Я понимаю, – смиренно согласилась Анна. – Масть имеет первостепенное, я бы сказала, судьбоносное значение.
– Ой, Ась, ты такая же вредина! – Дарья зажмурилась, глотая спазмы в горле. – Не могу поверить… Мне казалось, что с тобой не может случиться ничего плохого.
– Это ещё не самое плохое.
– Асенька, главное, что ты жива.
Дарья пропустила её в каюту.
– Так, тебе надо переодеться. Они, что, тебя из тренажёра украли?
– Почти. Подожди, – Анна отступила. – Даш, я бы предпочла, чтобы со мной возились они, а не ты.
На языке у Дарьи вертелось несколько шуток разной степени фривольности. Она взглянула в застывшее Асино лицо и спросила только:
– Почему?
– Они чужие. Им всё равно. А тебе больно.
– Ты так говоришь, точно это ты виновата в том, что мне больно.
– А кто же?
– Разве мужикам можно что-нибудь доверять? Они всё сделают не так, – проворчала Дарья, осторожно снимая с неё мембрану. – И мне будет ещё больнее. А раз ты со мной, я за тебя спокойна. Так что я для себя стараюсь.