Перед нами стояла…
Нет, об этом лучше в другой главке.
3.
Перед нами стояла Ирина Арнольдовна Шварц, собственной персоной.
— Что вам здесь угодно, господа?
Я присмотрелся к г-же Шварц.
Почти двухметрового роста, с солидным брюшком, обтянутым лайкрой. Все пальцы, запястья, уши, даже шея — сверкали кольцами, сережками, браслетами и бриллиантовыми подвесками.
Эта гробовщица явно не бедствовала!
— Куда подевались трупы? — сурово сдвинул брови Рябов.
— Арсентьич! — взвизгнула дама.
Дед-охранник молниеносно снял калаш и передернул затвор.
— Й-а! — Рябов взвился под потолок, ударом ноги выбил автомат из старческих и дряхлых рук.
Арсентьич всхлипнул.
— Что же это, господа?! — запричитал он. — Я же на пенсии?..
— Ага, — подытожила происшедшее Ирина Арнольдовна. — Я вижу, вы пришли сюда с серьезными намерениями. Пройдемте в мой кабинет.
4.
Во всю комнату кабинета плескался бассейн, с подсветкой и, видимо, с подогревом. По поверхности воды плавали непотопляемые и непромокаемые ручки, карандаши, ластики и листы великолепной мелованной бумаги.
Иринка сбросила с себя платье и, оставшись в купальнике мини-бикини, вошла в воды.
Бассейн всколыхнулся.
По ассоциации я вспомнил о ритуальном купании слонов в Ганге.
Нам ничего другого не оставалось, как последовать за Ириной Арнольдовной.
Я стремительно расстегнул ширинку на своих пятнистых штанах.
Рябов через голову снял майку с изображением Георгия Победоносца, поражающего копьем Змея.
— Ну, так что, мадам, — выплевывая веселые фонтанчики, спросил сыскарь, — будем колоться?
В воде г-жа Шварц выглядела горазд симпатичней.
Единственно ее портили глаза, налитые звериной злостью.
— Ах, господа, господа! — оскалилась Ирина Арнольдовна, плавно разводя руками. — Я просто бизнесмен. Не более.
— Но где усопшие?! — с омерзением выплевывая хлорированную воду, спросил я.
— В могилках, конечно! Где же им еще быть? Похороны, кстати, через час. В Петропавловской крепости.
5.
Сеял нудный дождь.
Петропавловская крепость мне не понравилась.
Мрачное сооружение из заплесневелого камня.
Но, честно говоря, нам с Рябовым было не до музыки, застывшей в камне, мы с ним сразу бросились на погост, откуда раздавались траурные марши Шопена.
Пять катафалков везли мускулистые пони в траурном убранстве, т. е. с черными атласными лентами, заплетенными в гривы и хвосты.
Катафалки везли гробы Пушкина, Петра Великого, Зойки Гунявой, Васьки Резаного и Федора Барского.
В скромном черном платье с искрой, под черной вуалькой, с красной повязкой на руке стояла Ирина Арнольдовна Шварц.
«Она может простудиться после бассейна!» — молнией сверкнуло у меня в голове.