– Кто? Я пытаюсь разговорить подозреваемого, вот и все. – Он действительно вынул из стола самокрутку и действительно раскурил ее.
– Чудесно, – сказал я.
– Да. – Он выпустил дым. – Оттяжка в каждой затяжке.
– Так точно, сэр.
– Мадден, Сонни сообщил мне, что Пангборн и Лорел должны были прилететь в Бостон, доехать оттуда до Пи-тауна и прикинуться туристами, которым страшно понравилась усадьба Парамессидеса.
– Она так называется?
– Да Несколько лет назад ее купил один грек, подставное лицо: деньги дали арабы. Теперь Уодли решил купить ее для Пэтти. Вот о чем они говорили на том обеде.
Он затянулся снова.
– Они обсуждали возможность повторного брака, – сказал он.
– С ума сойти. – Кажется, от его сигареты «паровозом» зацепило и меня.
– Знаете, почему Пэтти облюбовала себе этот домик? – спросил Ридженси.
– Она со мной не делилась.
– По словам Сонни, она уже год как положила глаз на эту усадьбу. Уодли хотел купить ее для нее – вроде того, как Ричард Бартон покупал Элизабет Тейлор бриллианты.
– А вас эти новости не расстроили? – спросил я.
– В смысле?
– Разве вы с Пэтти Ларейн не паслись на одной лужайке?
Если бы мы были на ринге, я мог бы сказать себе: это первый удар, которым я его достал. Он моргнул, и с него сразу слетела аура напористого правдолюбца. Только так я и могу описать это: словно в космосе пошерудили кочергой, и теперь там зарождалась электрическая буря.
– Эй, эй, – сказал он. – Послушай-ка, корешок. Не задавай мне вопросов о своей жене, а я не буду спрашивать о своей.
Огонек самокрутки уже тлел рядом с костяшками его пальцев.
– Я тоже хочу дернуть, – сказал я.
– Нечего скрывать, да?
– Пожалуй, не больше, чем тебе.
Он передал мне бычок, и я затянулся марихуаной.
– Ладно, – произнес он, – теперь скажи, о чем вы сегодня говорили с Уодли.
– Откуда ты знаешь?
– Можешь ты наконец понять, сколько у меня в городе осведомителей? Этот телефон, – похвастался он, – звонит, как в хорошем магазине.
– Чем ты торгуешь?
– Я торгую вычеркиванием имен из полицейских списков, – сказал он. – Торгую снятием мелких обвинений. Знаешь что, Мадден, иди и подрочи, а когда обтрухаешь себе все штанишки, приходи сюда к нам, настоящим ребятам, и расскажи своему другу Элвину, чего Уодли хотел от тебя сегодня на пляже.
– А если не расскажу?
– Это будет похуже, чем бракоразводный процесс в Тампе.
– Думаешь, ты хитрее меня?
– Я больше работаю.
Я обнаружил, что хочу рассказать ему. Не от испуга (ты слишком далеко улетел, говорила мне марихуана, чтобы бояться кого бы то ни было), а ради любопытства. Я хотел знать, что он из этого извлечет.