– Уодли, – сказал я, – сообщил мне, что они с Пэтти Ларейн борются за покупку этого дома.
Ридженси присвистнул.
– Уодли хочет надуть то ли тебя, то ли Пэтти Ларейн. – Он быстро взвесил в уме разные варианты, точно компьютер – я почти услышал это тр-р-р-клик-дик-пик. – и сказал: – А может, и обоих.
– У него есть на то причины.
– Не скажешь ли мне, какие?
– Несколько лет назад, когда мы все жили в Тампе, Пэтти Ларейн хотела, чтобы я его убрал.
– Да ну!
– Послушай, не надо скромничать, – сказал я. – Неужто она тебе об этом не говорила?
У него было слабое место. Несомненно. Он не знал, как реагировать на подобные замечания о Пэтти Ларейн.
– Я не совсем понимаю, о чем ты, – сказал он наконец.
– Проехали, – ответил я.
Это была ошибка. Он мгновенно снова набрал скорость.
– О чем еще вы говорили с Уодли?
Я не знал, рассказывать ему или нет. Мне пришло в голову, что Уодли мог записать наш разговор на пляже. Должным образом отредактированная, его пленка могла изобразить меня наемным убийцей, ищущим ангажемента.
– Уодли был озабочен смертью Пангборна, – сказал я, – и удивлен исчезновением Джессики. Несколько раз повторил, что теперь он вынужден идти на покупку дома в открытую, а это взвинтит цену.
– Он не намекнул, где может быть Пэтти Ларейн?
– Он хотел, чтобы я попытался ее найти.
– И что он за это предлагал?
– Деньги.
– Сколько?
Ради чего, собственно, защищать Уодли, подумал я. Или во мне говорят остатки нашего семейного предубеждения против откровенности с копами? Потом я вспомнил о маячке.
– Два миллиона, – сказал я.
– И ты ему поверил?
– Нет.
– Он предлагал тебе убить ее?
– Да.
– Подтвердишь это под присягой?
– Нет.
– Почему?
– Я не уверен, что он не шутил. Кроме того, я ведь все равно отказался. Я еще в Тампе понял: для таких серьезных вещей у меня кишка тонка.
– Где я могу найти Уодли?
Я улыбнулся:
– Спроси у своих стукачей.
– У каких именно?
– Тех, что в коричневом фургоне.
Он кивнул, словно я сделал хороший ход в шахматной партии.
– Я тебе честно скажу, – произнес он, – они не знают. Он просто встречается с ними то тут, то там.
– На чем он приезжает?
– Он связывается с ними по радио. Назначает встречу. А сам приходит туда пешком. Потом уходит, тоже пешком.
– И ты этому веришь?
– Ну, я пока не тряс их так, чтоб зубы стучали.
– Советую потрясти.
– Осведомителей калечить нельзя – заработаешь себе дурную славу. Кроме того, я им верю. Именно так Уодли и стал бы себя вести. Он хочет, чтобы люди видели в нем профессионала.
– Может, ты не слишком стремишься разыскать Пэтти Ларейн?
Чтобы продемонстрировать свое спокойствие, он разыграл небольшую сцену. Взял окурок, выпотрошил его большим пальцем, скатал в маленький бумажный шарик и закинул себе в глотку. Нет оснований для тревоги, говорила его улыбка.