, как делаются такие вещи.
— Это, разумеется, точка зрения твоего отца. Если помнишь, он считал, что она стоила ему президентства.
Роберт прикусил язык. Бабушка, в своей обычной изощренной манере, коснулась нерва, все еще обнаженного с тех пор, как больше десяти лет назад, во время избирательной компании отца, он попал в заголовки газет, гласивших, что он насажал «жучков» в номерах делегатов Никсона на конференции в Майами. Мало кто считал, что скандал в национальной прессе из-за преступных действий Роберта был единственной причиной, по которой отец проиграл уже при первой баллотировке, но, конечно, добра ему это не принесло.
— Если тебе угодно, — произнес он.
— Я знаю, что говорю, Роберт. Не вздумай, что сможешь одурачить меня, как дурачил отца. — Она с трудом встала. Мгновение он был почти готов броситься ей на помощь. Что же его остановило — уважение к ее гордости, сознание, что она ненавидит слабость, и больше всего ненавидит ее в себе самой? Или он просто подумал — ну и черт с ней? Роберт не знал. Он никогда не мог разобраться в своих чувствах к бабушке, ни в детстве, ни, признал он, даже сейчас.
Она медленно подошла к двери, открыла ее, затем на миг задержалась, оглядев комнату.
— Были новости от Ванессы? — неожиданно спросила она.
— Телеграмма.
— Ей лучше бы вернуть драгоценности.
Роберт пожал плечами. Ни одна беседа с бабушкой не обходилась без упоминаний о драгоценностях, которые Элинор с большой неохотой презентовала жене внука.
Во время одной из поездок в Европу Кир Баннермэн умудрился приобрести замечательный бриллиантовый гарнитур — ожерелье, тиару, браслет и серьги, подаренные Наполеоном императрице Марии-Луизе к рождению сына, и вывезти их в Америку, несмотря на шум, поднятый французским правительством и парижской прессой и на какой-то срок отравивший франко-американские отношения.
Элинор годами не надевала эти бриллианты, и Роберт с огромным трудом убедил ее отдать их Ванессе. Всем было понятно — всем, кроме Ванессы, что драгоценности принадлежат семье, а не одному человеку, тем более Ванессе, но она забрала их во время развода, и теперь заявляла, что это подарок. Она увезла их во Францию, и посыпала солью рану, появляясь в них при каждом удобном случае, благо судебный процесс по их возвращению растянулся на годы.
Раздражение Роберта против Букера отчасти исходило из того, что Букер вел эту дорогостоящую тяжбу, которая, бессмысленно проковыляв через американские суды, ползла теперь еще медленнее через запутанную и непонятную юридическую систему Франции, с максимальной оглаской и без видимых результатов. Фотография Ванессы появилась в «Вог» всего лишь в прошлом месяце, во всем блеске бриллиантов на голове и грациозной шее, на