— Ну, так.
— Вы привели ее к Агапову, вы, именно вы познакомили ее с этим подлецом. Да, да, не возражайте! Кстати, как его фамилия?
— Муксинов.
— Имя?
— Борис. Борис Григорьевич.
— И чем же он занимается?
— Точно не знаю. Говорят, что предприниматель. Торгует чем-то с западными странами. Поэтому и английский ему был очень нужен.
— А разве раньше вы не были с ним знакомы? До встречи у Агапова?
— Нет, не была я с ним знакома. Познакомились у Павла Владимировича, он немного за мной ухаживал, а когда я пришла с Таней, переметнулся на нее. В первый же день знакомства с ней отвел меня и говорит: «Ты не могла бы пригласить Татьяну в ресторан? У нее такой строгий вид, боюсь, что мне откажет». Я подумала: а почему бы и нет? Хоть развеется немного. Сходили мы втроем в кабак, он поехал ее провожать. Что было потом — точно не знаю.
— И где же он живет?
— Кто его знает? Таня говорила, на Московском проспекте, в «сталинском» доме.
— Вот видите, мы с вами довольно плодотворно поговорили. И поверьте, не только мне, но и вам будет полезно, если я познакомлюсь с Агаповым.
— Да уж! Мне-то какая польза?
— По обстоятельствам, как говорит наш общий знакомый старший следователь Стрельцов.
— Хорошо. Я позвоню ему.
— Позвоните. И скажите, что завтра придете с добрым знакомым. Причем я думаю, лучше позвонить прямо сейчас.
Мы остановились у телефона-автомата. Я дал ей жетончик.
— Павел Владимирович? Это я, Ирина. Сейчас в метро я встретила хорошего знакомого. Мы разговорились. Он через месяц уезжает в Англию. Вы не могли бы с ним позаниматься? Хорошо? Нет, лучше завтра. Ой, большое спасибо, Павел Владимирович. Он курсам обычным совсем не верит. А я проговорилась, что у вас можно выучить язык и подготовиться к поездке за три-четыре недели. Спасибо. До свидания.
В машине мы договорились встретиться на следующий день в шесть вечера у Аничкова моста.
Высадив ее у дома, я задумался. Все вроде нормально, но что-то мне не нравилось. Может, подчеркнуто официальный тон, каким Панарина говорила? Да нет, вроде так и должна говорить ученица с профессором… М-да… Ладно. Утро вечера мудренее. Положимся на доброе русское «авось».
И я поехал домой, докладывать по телефону Акимычу о своих успехах.
Акимыч меня отругал. В общем-то, за дело. Я и впрямь поспешил. Стремясь закрепить успех, заставил Панарину позвонить Агапову через пятнадцать минут после ухода от него. Но что поделаешь? Завтра придется попытаться исправлять оплошность. Акимыч велел мне утром ехать в прокуратуру, выяснить подробности истории с Демидовой, с притоном. С тем я и уснул беспокойным сном, с надежде увидеть хотя бы во сне себя не сыщиком, а звездой — сценаристом Голливуда.