Даниэль принял мое предложение, сжал ладонь и, подтянув к себе, закружил в танце. Благо темп музыки позволял. То, что люди вокруг не танцуют парами, совсем не смущало ни его, ни меня. Потом я все же покраснела, заметив красноречивые взгляды тех, кто был в баре во время инцидента с двухметровым, на все еще валяющийся под столом сломанный кий. Рука Даниэля устроилась на том самом месте, кторое еще помнило прикосновение Руслана.
– Знаешь, ты сейчас подвергаешь свою жизнь опасности, – поведала я тихонько ему на ухо.
Наверное, грусти в моем голосе было больше, чем радости, потому что Дан решительно потряс меня за плечи, остановив едва начавшийся танец.
– Почему ты ушла? – требовательно спросил он.
Улыбка Дана уже не была такой теплой и лучезарной, – теперь он скорее походил на небезызвестного в этой стране Лаврентия Берию в ходе очередных репрессий.
– Не знала, как вернуться или связаться, – обиженно пробормотала я в оправдание.
Чтобы не смотреть Даниэлю в глаза, – мне было откровенно стыдно, – я сосредоточенно разглядывала его галстук.
– Это я уже слышал. Но я спросил тебя не о том, почему ты не вернулась, а почему ты ушла.
Он снова закружил меня в темпе классического вальса, абсолютно не попадая в такт музыке.
Я молчала. Только покраснела еще больше.
– Даже так, – злобно отреагировал Дан. – Ладно, забудь. Если хочешь, можешь побыть здесь еще, прежде чем вернемся, – проворчал он.
Он бросил на меня презрительный взгляд и еще плотнее сжал мою руку, продолжая вести в танце.
– А почему на нас все так смотрят? – прошептал он, склонившись над моим ухом.
– Тебе лучше не знать, – рассмеялась я. – А то придется тебе на мне жениться.
– Неужели, – елейно протянул Даниэль.
Он приподнял пальцами мой подбородок так, чтобы наши взгляды встретились. В его глазах читались раздражение и усталость. Наверное, он потратил много сил на поиски меня. А я и правда неблагодарная. И безрассудная.
Отвлечься от приступа самобичевания мне помогло то, что большинство посетителей бара отложили свои дела и наглым образом ждали продолжения баталии.
– Все чего-то ждут, – снова прошептал Дан. – Не будем обманывать ожидания, – и улыбка такая хитрая-прехитрая. Он громко произнес: – Если признаешься честно, кто отец, я готов принять обязательства по воспитанию ребенка.
Сказал и еще плотнее прижал меня к себе. Отовсюду раздались смешки и тихие перешёптывания. По-моему, прием ставок на то, когда я вырублю Даниэля, уже начался.
– А если скажу, замуж возьмёшь? – окончательно обнаглела я.
– Возьму, – неожиданно легко и быстро согласился не менее пьяный, чем я, Даниэль. – Так ты скажешь, кто он?