Рыжий исподлобья глядит на нее. Отступает задом и исчезает за дверью. Вслед за этим раздается тяжелый стук упавшего предмета. Таисья Федоровна замирает, Нинон испуганно смотрит на Катю, а та заливается непривычно детским тонким смехом.
— Что вы перепугались? Ха-ха-ха! Он такой душка, постоянно роняет пистолет. У него там под мышкой кнопка плохо держится!
Таисья Федоровна на всякий случай идет проверить, что случилось.
Нинон с жадностью рассматривает Катю. Маленькая пикантная блондинка с большим носом, широкие ноздри которого в постоянном движении. И придают ее внешности сексуальную динамичность. Катя не скрывает, что она — женщина для постели. В кружевном белье среди шелковых подушек чувствует себя более комфортно, чем в самом шикарном ресторане. Свои тонкие ноги она каким-то образом выворачивает по-балетному. Создается впечатление, что она постоянно пребывает в элегантном танце, чей внутренний ритм повелевает ее движениями. Еще одна особенность приехавшей подруги — сколько бы она ни натянула на себя шмоток, остается ощущение, будто она полуодета. Кажется, можно подобно фокуснику потянуть за одну из бретелек ее наряда, и он тут же свалится вниз к ее туфелькам на высоких каблуках. Резкая, энергичная Нинон при всем шарме деловой женщины смотрится рядом с этим эфемерным созданием более скованной. От чего злится. Они с Катей, хоть и дружили, всегда были разными. Никогда не нравились одним и тем же мужчинам. Даже болезни их мучают разные. У Кати вечные проблемы с простудами, а у Нинон болят ноги. Хотя выглядят намного красивее, чем Катины.
В отличие от Нинон Катя ее не рассматривает. Она вообще не любит концентрировать внимание. Но если появляется интересный мужчина, тут уж она не сводит глаз с него. В таком случае ничто не способно отвлечь ее от созерцания жертвы.
— Где ты его взяла? — осторожно спрашивает Нинон.
— А что? Нравится? Вы здесь небось по настоящим мужикам соскучились? На всякий случай заявляю — этого не отдам. Представляешь, его зовут Степан! Степан… — она жеманно вытягивает ручку и играючи с прононсом произносит: — Степан, подай вина.
В дверях возникает массивная фигура с подносом в крупных мужских руках. На серебре тонкие высокие бокалы искрятся французским шампанским.
Нинон улыбается. Там, где Катя, обязательно немного театр, иногда переходящий в балаган. Когда Катя хватанет лишку. Пока же шампанское, духи, улыбки и милый невыразительный рыжий «новый русский».
— Какой он душка! Мы в Вене такое устроили! Тупые австрияки разглядывали нас, точно мы из Голливуда. Представляешь, нам ужин подавали в бассейн. В час ночи. Ай-ай-ай! До чего было здорово! Сначала какие-то японцы возмущались. Но нам на помощь пришел американец, негр — такой детина. Он их обвинил в дискриминации, и они заткнулись. Хозяин отеля хотел звать полицию. Но Степан с ним договорился. Представляешь? Я говорю на трех языках, и меня никто не слушает. А Степан не знает ни одного, и все его понимают.