Посреди лета копать трудно. Жара, и трава по пояс. Поля, считай, до осени для работы закрыты, остаются леса. Там и травы меньше, и тенек. Хотя и душновато. Была у меня на примете одна точка, которую я по сопутствующим приметам определил как вероятное старое поселение. Но до нее надо было через лес топать километров пять. А теперь этот вариант отпадал – пока ботинки не просохнут.
Надрал сухой травы, вытер берцы изнутри, как мог. Вместо стельки сунул женскую гигиеническую прокладку – можете смеяться, но это прекрасный вариант, заменяет самые крутые импортные стельки с «космическими технологиями». Опять повздыхал. Вроде бы ничего, но размокшая кожа начала елозить на ноге. Далеко не уйдешь. Ну что, возвращаться, не солоно хлебавши? Разум подсказывал – да, надо идти домой. Сегодня все против тебя. Но кладоискательская натура скулила – вышел же, ну хоть что-то копнуть бы!
Не знаю, что меня толкнуло, но я неспешно обошел опушку молодого – лет 50 – леса, и пошел вглубь. Полоса деревьев оказалась неширокой, метров сто. За ней неширокая длинная поляна, потом опять лес. Я сообразил, что он так и пойдет полосами.
Огляделся повнимательнее, и понял – а ведь место-то для копа перспективное. Правда, не совсем по моей части. Я копаю «по истории», а не «по войне». Но дороги наши с «военными копарями» часто пересекаются. И хоть цели изначально разные, ни один «археолог» не пройдет мимо обнаруженного блиндажа. Так и «военщик» обязательно внимательно осмотрит «поселуху» или старый фундамент, если наткнется на них в своих поисках. Соответственно, несмотря на специализацию, каждый из нас знает основы, приметы поля деятельности коллег.
По этим самым приметам я совершенно определенно понял, что война тут прошлась. Собственно, ничего удивительного в этом нет – в сотне километров на юго-запад от Москвы трудно найти место, где бы война не прошлась. Тут дело в другом – здесь ее следы были отчетливо видны. Вон та ямка посреди поляны – это не бочажина, это старая воронка. А вон тот бугорок – осыпавшийся бруствер окопа. А вон тот провал, заросший кустами, – след съеденного временем блиндажа.
Ну что ж, если не получается отыскать свое «городище», то хоть здесь посмотрю что к чему. Опять же – найти останки бойцов – дело богоугодное. Глядишь, грех свой утренний компенсирую.
Скинул сбрую, наскоро разбил что-то вроде лагеря, расчехлил прибор. И вроде еще почудился мне легкий запах дыма. Почудился и пропал. Не придал этому значения. В те годы – на рубеже века – особо таиться было необязательно. Ну, то есть особо светиться ни к чему, но и от каждого шороха в кусты бежать, чтобы тебя власти за незаконную «археологию» не зацапали, нужды не было. Дымок и дымок, мало ли кто по лесу бродит.