Стоп! Хватит! Нельзя так, нельзя! Нельзя даже думать об этом. Он чужой, он Ольгин. И вообще – кобель он, физрук. Кобель, кобель! И хорошо, что он женится на Конаковой – вот уж славная парочка получится: с первого же дня будут соревноваться, кто кому быстрее рога наставит.
– Ох, Маринка, глупая ты, – не замечая полуобморочного состояния подруги, продолжала Ольга. – Я тебя не понимаю. Что ты зациклилась на своем художнике? На хрен он тебе нужен? Что, мужиков кругом недостаточно? Чего ты, дура, теряешься? Ты даже не представляешь, от чего отказываешься! Я вообще поражаюсь, как ты без этого дела живешь? Я, например, двух недель не выдерживала раньше. Сейчас, наверное, и двух дней не проживу без Генки. Вот ты мне скажи: чего ты боишься?
Ольгина откровенность и назойливость и раньше вызывала неприятие. Теперь же, когда Марина не могла забыть объятия физрука – Ольгиного физрука! – стало вовсе тошно. И ведь не отмолчишься – вот в чем беда.
– С чего ты взяла, что я чего-то боюсь?
– Ну, если не боишься, почему тогда?
– «Почему» что?
Ольга возмутилась:
– Да ладно, брось ты девочкой прикидываться! Вроде не понимаешь. Чего с мужиками не спишь, спрашиваю?
Едва сдерживаясь, чтобы не ответить откровенностью на откровенность, Марина огрызнулась:
– Я и с бабами не сплю, между прочим. Но это не говорит о том, что я их боюсь.
– Кого: баб или мужиков?
– Ни тех, ни других. И отстань, пожалуйста, ты же знаешь: я не люблю обсуждать свою личную жизнь.
Хрупкая, нежная девочка-ангелочек заржала, как лошадь:
– Это ты отсутствие личной жизни не любишь обсуждать, а саму личную жизнь смакуешь с удовольствием. Когда есть, что смаковать. Что-то ты не была такой брезгливой, когда Арнольдиком своим восхищалась, – увидев нахмурившееся лицо подруги, добавила: – Все, молчу-молчу. Арнольдик был, да сплыл. Вот и найди ему замену.
– Да где я ее найду?!
– Фи, нашла проблему! Только свистни – их для этого дела батальон набежит. Ты ж не замуж просишься, в койку. А они это дело похлеще тебя полюбляют. Это в загс их на канате не затащишь, а в постель…
Ольга мечтательно закатила глазки, сгребла в охапку скромные грудки, стиснутые узким атласным лифом очередного свадебного платья:
– Эх, Маринка, если б ты знала, как мне жаль расставаться с разгульной молодостью! Я ж не привыкла подолгу с одним мужиком торчать, сама знаешь. Я люблю разнообразие: скучно мне с одним трахаться. Мне бы роту каждый вечер!
Заржала собственной шутке, в которой наверняка притаилась существенная доля правды, и добавила уже серьезно:
– Но Кеба – другой случай. Думаю, этот мне еще не скоро надоест. Ну а если вдруг и надоест – что случится, если я разок-другой перепихнусь на стороне? Не убудет. Он даже и не заметит. Но это нескоро. Я думаю, годик потерплю. Может, даже три выдержу. А там, глядишь, и привыкну.