Мануэль как-то подобрался, сжался внутренне. Ему вскоре предстояло резать живых, хотя и незнакомых людей. Уже сейчас его пальцы непроизвольно сжимали рукоять ножа. Конечно, снимать часовых ему было не впервой, но это всегда, как в первый раз. Сейчас Мануэля трогать не стоило.
И все мы постепенно заводились на бой. Голоса садились, глаза беспокойно поблескивали в темноте. Без особой нужды проверялось оружие, то и дело доставались из ножен ножи, проверялась острота лезвий. Мы нервничали, но это было нормально. Того, кто не нервничает перед боем, кладут первым. Не будь слишком самоуверен, но будь уверен в себе в меру.
Без пятнадцати два Мануэль, повинуясь жесту лейтенанта, бесшумно скрылся в темноте. Через пять минут ушли Серхио и Леон. Потом настал наш черед. Добравшись до чистой полосы перед проволочным заграждением, мы замерли, ожидая, когда в очередной раз дернется прожектор на вышке. А часовой на ней словно заснул. Может быть и взаправду спал, разморенный.
Но вот луч пополз, убираясь от сидящего на стульчике солдата. И сейчас же там метнулась еле различимая тень. Мануэль начал действовать. Когда прожектор вновь осветил часового под навесом, тот сидел все так же, склонив набок голову, прикрывая лицо панамой. Но теперь это был уже покойник. Нам оставалось дождаться, когда вторым таким же станет тот, что на вышке.
Произошло все очень быстро, но немного более шумно. Мануэль, похоже, не стал взбираться по ступенькам, а метнул свой нож с земли. В ночной тишине послышался слабый хрип. И все. Мой кубинский приятель умел убивать на расстоянии.
Теперь двинулись вперед и мы. Прожектора и пулемета на вышке можно было не опасаться. Быстро пробежав открытое пространство, Пепе приподнял проволоку, а мы с Полем нырнули под нее. Сигнализации здесь не было, это выяснили заранее. Теперь только бы какой-нибудь солдатик не вышел случайно «до ветру». А через несколько минут никто из домиков уже не сможет выйти. Об этом предстояло позаботиться нам.
Со стороны радиостанции раздались приглушенные звуки. Потом тихо свистнули. Серхио сообщал, что у него все в порядке. Теперь из лагеря сигнал тревоги подать не могли. Пепе и Поль тем временем какими-то досками подпирали двери домиков солдат. Просто и эффективно. Немногочисленные окна можно было держать под прицелом в случае чего. Конечно, мы могли забросать спальни гранатами и добить потом уцелевших. Но зачем ненужная жестокость?
Пока никто тревоги не поднял. Я оставил товарищей караулить окна и метнулся к автомобилям, компактно стоявшим в углу центральной площадки. Там уже возился Мануэль, прокалывая ножом колеса. Слышалось шипение выходящего воздуха.