Наконец упала темнота, и на небе высыпали неестественно крупные звезды. На вышке включили прожектор, луч несколько раз обежал по периметру лагеря, потом уставился на въезд и там застрял. Совсем было бы здорово, если бы он так и светил. Но полагаться на это не стоило, должны они были хоть изредка осматривать всю территорию. Мы оттянулись немного назад и укрылись за небольшим холмиком. Предстояло распределять, что кому делать.
- Начинаем в два. Мануэль, вышка за тобой. Пепе, Поль - вы держите казармы с солдатами. Леон и я уничтожаем радиостанцию, потом берем на себя офицеров. Мануэль после вышки занимается часовым у ворот и автомобилем. С остальными знаешь, что делать. Три свистка - сигнал сбора у выезда. Глеб, ты выдвигаешься метров на триста по дороге на юг на случай появления непредвиденных гостей и ждешь машину с нами там.
Это прозвучало почти как оскорбление. Я взвился, но сразу взял себя в руки и опустился на землю.
- Значит, все делом займутся, а я, как идиот, буду на дороге торчать?
В моем шепоте было больше ярости, чем, если бы я кричал во весь голос: «Не пойдет! Я не хуже вас!»
- Пойми ты, - прервал меня лейтенант. - Не можем мы тобой рисковать. Если схватят, скандал на весь мир получится.
- Хрен с ним, со скандалом! Я не для того сюда шел, чтобы отсиживаться в кустах. У меня есть приказ быть с вами всюду, и я его выполню. Все, хватит разговаривать. Что мне делать?
Мануэль тихо засмеялся и похлопал меня по плечу.
- Лейтенант, он действительно хороший парень. Немножко горячий, но яйца у него есть. Не будем его обижать.
Серхио тоже улыбнулся в темноте.
- Ну хорошо, guerrillero sovietico, идешь с нами. С автомобилями обращаться умеешь? Тогда страхуешь Пепе и Поля, потом помогаешь Мануэлю с «лендровером». Да смотрите, выбирайте получше, с полным баком.
Мы еще кое-что обсудили, вернулись на исходную позицию и продолжали ждать, наблюдая за тем, как засыпает лагерь. Музыка еще какое-то время звучала, потом сердитый голос, по-видимому, одного из офицеров, что-то громко приказал на африкаанс, и магнитофон выключили.
- Вот так, - в наступившей тишине голос Мануэля прозвучал неожиданно громко, - порядок есть порядок.
На него зашикали сразу несколько человек.
Время шло. Лагерь затих совсем. Часовой на вышке уже не спал. Изредка прожекторный луч шарил по окрестным кустам, но промежутки между такими проверками становились все больше.
- Maricon! - сказал Пепе в сердцах. - Нет, чтобы совсем оставить свою дурацкую лампу в покое. Мануэль, оторви там ему все, что полагается.
- Оторву, оторву, - буркнул его товарищ.