Визг тормозов.
Кто-то кричал. Мужчина. Рассерженный мужчина. В глазах Темпл нападающие раздвоились, как амебы, отлепляясь от своей жертвы, делясь еще и еще, заполняя собой всю вселенную… Боль, боль, боль, жуткая боль свивалась в клубки в ее внутренностях, рот был полон крови… У дантиста в кабинете, по крайней мере, позволяют сплюнуть в белую эмалированную раковину… Или нет, теперь они… высасывают кровь… таким специальным насосом…
— Черт побери! — злой мужской голос раздавался совсем близко, за стеной. — Ты чуть в меня не въехал! Я только что вылизал эту долбаную тачку вдоль и поперек! Смотри, куда едешь, блин!
— Слушай, чувак, ты выперся из-за этого угла, как ракета! Радуйся, что тебе повезло, а то бы тебе пришлось всю бочину выправлять!
— Пошел ты!..
— Сам пошел, козел!
Голоса, несмотря на рассерженные интонации, звучали отдаленно и убаюкивающе, они навевали сон, как семейные разговоры на кухне дождливым утром понедельника.
Темпл вяло барахталась, пытаясь удержаться на вершине накатывающих на нее волн беспамятства, уплыть подальше от ярких вспышек огненных медуз и кровавых клыков снующих вокруг акул.
Когда она, наконец, вынырнула на поверхность, почувствовала дикую боль в плече и руке, повисшей, точно плеть, смогла прислушаться и попытаться сфокусировать зрение, она обнаружила, что вокруг нее что-то изменилось. Бесформенные черные силуэты отдалялись и пропадали вдали, их спорящие голоса сделались более четкими, но больше не несли угрозы для нее лично.
Она огляделась сквозь пелену в глазах. Это были не слезы – она не успела заплакать, слишком силен был шок. Мир вокруг выглядел странно покосившимся. Она сделала осторожный шажок от стены, ледяной и влажной, несмотря на обжигающую жару снаружи. Мир подпрыгнул и качнулся. Она посмотрела вниз, борясь с головокружением, и увидела содержимое своей сумки, рассыпанное под ногами. Осторожно, сантиметр за сантиметром, Темпл сползла по стене, придерживаясь за нее левой рукой для равновесия, опустилась на корточки и стала собирать свои вещи с пола и складывать в сумку, медленно, одну за другой.
Спорщики продолжали ругаться из-за машины. Теперь один требовал от другого убрать автомобиль с дороги и освободить проезд.
— Только через мой труп! — вопил второй.
Их громкие голоса были спасительным якорем, удерживающим Темпл на поверхности океана боли. Она почти захлебнулась, и, нагнувшись, сплюнула соленую жижу прямо на бетон. Алый бутон расцвел на сером полу. У нее всегда вызывали омерзение плевки на тротуаре, такие вещи проделывают только невоспитанные хамы. Но тут плевок был ее собственным, и она несколько секунд отстраненно разглядывала этот феномен, яркий, как распустившаяся роза.