— Да нет, ничего. Ты можешь рассказать, что произошло?
Темпл вздохнула и тут же пожалела об этом: короткий вздох немедленно отдался болью в плече.
— Двое мужчин напали на меня в подземном гараже «Голиафа». Здоровенные такие.
— Грабители? — спросил он недоверчиво. — Ты что, так сильно сопротивлялась?
— Я вообще не сопротивлялась… так, побрыкалась чуть-чуть. Потом какие-то водители чуть не поцеловались и стали громко выяснять отношения. Тогда те двое… смылись.
— Что они забрали?
— Ничего.
Мэтт снова нахмурился, что только подчеркнуло бархатную теплоту его карих глаз под выгоревшими бровями.
— Что они с тобой сделали?
Темпл осторожно погладила больное плечо, потом прикоснулась к лицу:
— Вывернули мне руку чуть ли не наизнанку. Зажали рот, чтобы не было слышно крика. Потом били… не помню. Все так быстро случилось. Я с трудом понимала, как и куда меня бьют… — попытка рассказать вернула ее к тому, что с ней происходило в гараже. Она остановилась и стиснула опять застучавшие зубы, неконтролируемая дрожь начала сотрясать все ее тело. — Мне кажется… у меня как будто… температура и озноб.
— Шок, — подтвердил Мэтт ее прежнюю догадку.
Он вскочил и скрылся в кухне, там потекла вода, хлопнула дверца микроволновки. Темпл слышала, как она загудела, что-то там согревая. Мэтт выглянул и спросил:
— У тебя есть одеяло?
— Не летом же… Посмотри в той комнате, в бельевом шкафу возле ванной.
Он вернулся с толстым розовым шерстяным пледом, и завернул Темпл в него. Микроволновка звякнула, и он снова исчез в кухне. Хлопнули дверцы буфета. Мэтт появился с чашкой горячего черного кофе и коробкой печенья.
— Кофе должен помочь. И съешь пару крекеров. Она сделала несколько глотков дымящейся горькой жидкости, помусолила печенье. Челюсть у нее болела. И зубы тоже. Растворившийся крекер сползал по пищеводу, как цементная жижа, но мозги немного прояснились. Мэтт сел возле нее на диван и держал чашку между глотками, потому что Темпл все еще потряхивало.
— Ты сможешь узнать этих парней?
— Я не знаю. Ты сможешь узнать ураган?.. Может быть.
— Они что-нибудь говорили, вообще объяснили, за что они тебя так?
Темпл молчала. Мэтт принял это молчание за приступ слабости и поднес к ее губам чашку с кофе. Она с благодарностью отпила. Тепло проникало в тот уголок ее тела, который заледенел от ужаса и ни на что не отзывался. И кофе – хорошая причина, чтобы помедлить с ответом. Это позволяло ей решить, что сказать. Сказать правду – значит рассказать о Максе, о котором она избегала говорить даже сама с собой, не то что с Мэттом Девайном. К тому же, знать что-то о Максе, кажется, было опасно для здоровья.