Отставив бутылку, он достал мобильный телефон и набрал номер. Дождавшись ответа, произнес заплетающимся языком:
- Сэ-слышь, Колян, ты это, ну, типа того... Короче, Колян, тут все ничтяк, понял? Я тут ситуацию секу, так что ты там это, ну, типа, не волнуйся, отдыхай и все такое. Сюда не приезжай сегодня, понял? Кто нажрался? Я? Да никогда в жизни! Ты чо, в натуре, Колян, мля? Слышь, Колян? - Баламут оторвал от уха трубку и уставился на нее мутным взглядом. Снова поднес к уху и, послушав гудки, отшвырнул на диван. - Да пош-шел ты!
Опустошив бутылку, бандит вышел на крыльцо и, широко размахнувшись, бросил ее в сторону соседского дома. Из темноты раздался звук разбитого стекла, и где-то вдалеке залаяла собака. Несколько минут он стоял, пошатываясь. Наконец, развернулся и, споткнувшись о порог, ввалился в дом.
- Ур-род, твою мать! - прорычал в трубку Евсиков и начал быстро одеваться.
- Ты куда? Удивленно подняла брови вышедшая из ванной комнаты Ксюха.
- Топтать верблюда, - с ударением на последнем слоге зло ответил Николай и вышел, сильно хлопнув дверью.
К вечеру моросящий дождик прекратился, тучи рассеялись, и теперь на усеянном звездами небе ярким фонарем сияла полная луна. Мотыль смотрел на ночное светило сквозь лобовое стекло автомобиля, и ему хотелось выть от злости.
Не хотел он сегодня ехать в дачный поселок. Понадеялся на Баламута, оставил того одного и вот результат - тот позвонил, судя по голосу, пьяный до невменяемости.
А казалось, так хорошо закончился день. Карапет, получив запись стрижки Николаевой, остался очень доволен и сообщил, что завтра Мотыль может получить в том же малоизвестном банке приличную премию. Евсиков не стал уточнять у бывшего кореша сумму, но надеялся, что она будет действительно приличная. Может быть, он бы даже поделился с этим бакланом Вовчиком. А сегодня вечером решил расслабиться - снять нервное напряжение хорошей дозой дорогого виски, покувыркаться в постели с Ксюхой. Вообще-то виски он не любил - оно, даже самое дорогое, на вкус было как обычный самогон. Да некоторые умельцы могли делать такой самогон, что пился не в пример лучше этой буржуйской гадости. Но, не отмечать же такое дело обычной водкой? Надо сказать, что любой коньяк он тоже не употреблял - от коньяка у Мотыля, как правило, начинала болеть голова.
Но теперь - дай Бог, чтобы все хорошо обошлось - теперь он не только не поделится с этим уродом, а еще и как следует начистит рыло гаденышу.
- Вот с-сука, - шипел сквозь зубы бандит, выкручивая руль, чтобы объехать очередную выбоину на проселочной дороге, - Убью урода, если вдруг что с телкой!