Она смахнула слезу:
– Насчет последнего не уверена.
Он улыбнулся и поцеловал ее затылок.
– Скорее бы все решилось! Противно чувствовать себя жертвой медвежьей травли.
– Все будет хорошо. Может быть, позовем на помощь Квина?
Она покачала головой:
– Квин гнет свою линию. Ты сам это прекрасно знаешь.
– Само собой, но его линия пересеклась с нашей.
– А если нет? И потом, среди вас тоже завелась крыса. Весьма показательно, что подозревают именно тебя.
– Не только.
– Кого еще?
– Ансона Дотри. Только он, я и Квин знают информацию об агенте под прикрытием, работавшем с нашей организацией. Этой женщине удалось остаться в живых, но ей пришлось покинуть Теннесси.
– Она обратилась в программу защиты свидетелей? – поинтересовалась Маккенна. Многие ее знакомые, безвинно пострадавшие, именно туда и отправлялись.
– Нет. И я не знаю, что с ней теперь. Кто мне расскажет? Я же крыса. – Он скорчил рожу, но потом внезапно посерьезнел. – Восстановить репутацию не так-то просто. Мое доброе имя для Квина ничего не значит.
– Значит, – возразила Маккенна, переплетая его пальцы со своими. – Квин не считает тебя крысой. Я поняла это по его манере общаться с тобой. Он тебя уважает. Предателя он бы стал презирать.
– Тогда почему я все еще в отпуске?
– Ты официально в отпуске. А неофициально работаешь на благо Квина. Спасаешь фэбээровку, попавшую в беду.
– И совершенно не справляюсь со своими обязанностями, – закончил Дарси.
– Он тебе доверяет. – Она посмотрела на их сплетенные пальцы. – Но я не доверяю ему.
Он поднес ее ладонь к губам и поцеловал:
– Помнишь, я говорил, что между нами ничего быть не может?
Она кивнула, не уверенная, понравится ли ей продолжение.
– Я прожил долгую жизнь в одиночестве и в дальнейшем тоже готовил себя к одиночеству. Единственный ребенок в семье. Родители меня любили, но почти не уделяли внимания. У них была своя жизнь, и мне находилось там не особенно много места.
Сердце Маккенны наполнилось жалостью. Ее детство было совсем другим – под надзором строгой, но любящей мамы, посвятившей дочери всю свою жизнь.
– Тебе было очень одиноко?
– Я не ощущал одиночества. Няньки и гувернеры были ко мне добры. Иногда приезжала сестра отца, с которой мы дружили. Очень редко, но все-таки приезжала. – Он грустно улыбнулся. – Она жила в Америке, поэтому я вместо Оксфорда поступил в американский колледж, хотя отец был против. Тетя Вивиан окончила Виргинский университет и мечтала отправить туда меня.
– А ты был не против?
– Почему бы и нет? Но, – его улыбка погасла, – тетя Вивиан погибла в тот год, когда я окончил колледж. Попала в автокатастрофу. Все произошло так внезапно.