– Requiescat in pace… – повторил я, хоть это было и нелегко.
– Мне кажется, Жак, вы что-то недоговариваете… Что-то случилось?
– Признаться, шевалье, то, что вы изволили очнуться, самая большая радость для меня.
– Эх, дьявол! Вы скверный лицемер, Жак де Тресс! На вашем лице написан изрядный перечень невзгод, в кои вы умудрились влипнуть, пока я валялся без чувств.
– Суета сует…
– Хм… – Шевалье попытался покачать головой, но скривился и опять уставился в потолок. Немного помолчав, он добавил: – Ладно, как знаете. Расскажете, когда сочтёте нужным.
– Призрак… Он разнёс моё жилище вдребезги, – вздохнул я. – В моём доме не осталось ни одной целой миски.
– Вы что, переживаете из-за домашнего скарба? Жак, вы меня удивляете…
– Беспокойная душа испугала мою хозяйку. Магда едва не умерла от страха и отказалась от места.
– Вот это скверно! Если душа начала буянить, то не просто так. Что-то её встревожило, а то и разозлило. Вы правда ничего не натворили? Может, привели домой куртизанку? Сие полезно для здоровья, но призраки, надо заметить, не терпят прелюбодеяния!
– Господь с вами, шевалье!
– Не хмурьтесь! Прах меня раздери! На вас лица нет.
– Быть может, вам что-нибудь принести?
– Нет, не нужно. Ступайте, Жак! Ступайте и немного отдохните. Мне нужно подумать.
– Вы позволите мне высказать одну догадку?
– Касательно Альбертины?
– Нет, – покачал головой я. – Касательно вашего здоровья.
– Хм… Разумеется!
– Вас отравили, и это мог сделать Даниэль Сагальский.
– Признаться, Жак, – вздохнул шевалье, – я бы не был удивлён, узнав, что так оно и есть. Этот священник слишком упрям.
– Он хотел раскрыть вашу… Вашу сущность.
– И это ему удалось. Не будь я… – де Брег криво усмехнулся. – Не будь я оборотнем, то уже давно бы издох, как шелудивый и бездомный пёс.
– Вы будете мстить?
– Кому? Сагальскому? Господь с вами, Жак! Осуждать этого святошу – всё равно что обижаться на осеннюю слякоть или летний зной! Священники живут по своим законам, созданным для достижения некой, как им кажется, высшей цели. Грешно обижаться на убогих! Кстати, я очень боялся, что вы догадаетесь, кто именно убил вашего бедного Пьера.
– Это сделал священник?!
– Судя по всему, святоша обыскивал наши седельные сумки, которые, как вы помните, оставались в конюшне. Пьер, как мне кажется, это заметил, но сделал ошибку. Ему надо бы промолчать, а он решил выразить своё возмущение. Ваш слуга был горячим парнем, не так ли? Вот за это и поплатился. Святой отец вывел его во двор, начал увещевать, объясняя свои поступки, а затем, улучив момент, убил. Увы, но я не мог вам рассказать о своих выводах и подозрениях. Вы слишком нетерпимы, и дело закончилось бы весьма скверно. Надеюсь, Жак де Тресс, что вы поймёте меня и простите. Когда станете немного взрослее и мудрее, то поймёте и Даниэля Сагальского. Зачастую жизнь оборачивается таким скверным образом, что приходится совершать очень плохие вещи. Это ещё не самое ужасное. Поверьте мне на слово.