― Всё то тебе надо знать? ― прищурился я, ― А, как же пространство, Вик?
Она пожала плечами, обвивая меня за шею.
― Просто, спросила. ― сказала она без энтузиазма. Голос звучал расстроенно.
― Это скрипка.
Девушка пару раз рассеянно моргнула, и её брови устремились вверх.
― Что?
― Скрипка, Вик, ― повторил я, видя, что пояснить придётся, ― Я играю на скрипке, иногда она может оставлять этот след на шее.
― Нет, это я знаю, ― проговорила она хмурясь, ― Просто… ты играешь на скрипке? Ты никогда не…
― Ты не спрашивала, я не говорил, ― прервал я её замешательство. Окинув меня подозрительным взглядом, Вика сменилась в лице, каким-то подозрительным выражением.
― Слушай… а, ты случайно не скрытый маньяк-убийца, нет?
― Я не убийца, ― опроверг я, вторя её тон.
― Ага? А, насчет маньяка, комментарии будут?
― А надо? ― повёл я бровью. Медленно, она кивнула, с ухмылкой на губах, что обличала ямочку на щеке.
― Желательно. А то мало ли, я как-то раньше не спрашивала.
Окинул взглядом её лицо. Порой она проницательнее, чем мне кажется. Порой даже проницательнее, чем кажется ей самой. Она неотрывно смотрела мне в глаза, из под ресниц. Вот, чёрт, я тону…
― Очень мило с твоей стороны, мышка, завести меня в место столь необычное по своему смыслу, а посему ограничивающие мои действие, а потом делать всё чтобы меня соблазнить.
― Сам-то понял, что сказал? ― фыркнула она, ― Где это видано вообще, чтобы невинная дева соблазняла Казанову?
И я даже не исключаю, что она не нарочно это делает, вот только ситуация от этого легче не становится. Я бы даже посмеялся, вот только мне вообще ни разу не смешно. Вот даже ни сколечко.
― Побойся своих Богов, Вик.
― А ты значит Их не боишься?
― Боятся, мышка, стоит людей, а не Богов.
Вздохнув, она поджала губы, ускользая взглядом в сторону. Я пытался поймать её взгляд, но она сложила голову мне на плечо, подминая ноги под себя. Я взглянул на часы, проверяя время. Почти час ночи… Куда делись два часа? Вот и как, так-то, спрашивается?
― Почему Алигьери?
― Мм?.. ― не поняла я. Причём тут Алигьери?
― «Я не был мертв, и жив я не был тоже;
А рассудить ты можешь и один:
Ни тем, ни этим быть ― с чем это схоже.»
Очень интересно… Когда она могла видеть эту мою татуировку, на лопатке? Я же никогда не поворачивался к ней спиной, если на мне нет футболки. Вообще. И если она видела надпись, то татуировку на позвоночнике, она никак не могла не заметить. Я заставил себя беззаботно улыбнуться, но смотрел в сторону, остерегаясь её прямого взгляда глаза в глаза.
― Всё, пошли спать, Вик.
Не дожидавшись, реакции, заглянул в её лицо. Я было рот открыл, но столкнулся с проблемой. Пока я слушал её, то и не заметил, что она в самом деле засыпает. А ведь, у неё на лбу было написано, что она с ног уже от усталости валится. Разумеется она никогда не признается в том, что устала, если мгновение назад была зла на весь свет. Разумеется. Она наверняка и понятия не имела о своём состоянии, раз уснула на моём плече, прежде чем её голова подушки коснулась. Все это было слишком для одного дня, даже для меня, о ней и речи нет. Я затушил свечи и огонь в чаше. Осторожно, я перехватил девушку на руки.