— А мне наплевать на твой статус, приятель, — наскакивал на него Дэмиен. — Хотя нет, не наплевать. Если это имеет отношение к моей жене.
— Это совсем не имеет отношения к вашей жене. — Джек начал забавно помахивать кистями рук, так что казалось, что он старается в буквальном смысле взять себя в руки.
— А я говорю, что имеет. — Дэмиен опять ткнул Джека в грудь.
Джек опять сделал непонятное движение. Что-то похожее на выжимание сока из чего-то, чего не существует в реальности.
— Думаю, нам всем надо успокоиться и перегруппироваться.
— Можешь думать, что тебе заблагорассудится, парень, — сказал Дэмиен, прежде чем отодвинуться назад и нацелиться кулаком Джеку в нос.
Джози стояла пораженная. Она моргнула и пропустила удар. Все было кончено в какую-то секунду. Только что Дэмиен замахнулся, чтобы нанести удар — и вот он уже лежит на деревянном настиле лицом вниз.
— А-а-а, — только и мог он выговорить.
Плечо Дэмиена было припечатано к полу ногой Джека, рука была вывернута за спину, а его пальцы Джек крепко зажал в своем кулаке. Лицо Джека при этом представляло собой образчик безмятежного спокойствия. На его месте Джози, наверное, вышибла бы мозги своему обидчику и была бы страшно рада этому.
Дэмиен пытался сопротивляться, но безуспешно. Джози сложила руки на груди и стояла над его бешено извивающимся телом.
— Наверное, надо наконец представить вас друг другу. Джек, это Дэмиен, мой бывший муж.
— Рад с вами познакомиться, Дэмиен, — наклонил голову Джек, но это прошло мимо Дэмиена, елозившего лицом по полу.
— Дэмиен, это Джек. Он мастер боевых искусств. — Это добавление было излишним. — Муж Марты.
Мэт медленно вошел в вестибюль Дворца свадеб, стараясь остаться насколько возможно спокойным и небрежным, что было особенно трудно, поскольку у него в голове звучал шум, похожий на концовку песни «Я морж», когда музыка превращается в какофонию из скрипов, писков и бульканья. Из всего того замечательного, что написали Леннон и Маккартни, эта композиция, по мнению Мэта, была наименее удачной, она ему не нравилась. И меньше всего ему нравилось то, что сейчас она билась в его мозгу, его сердце, его животе.
Рядом с ним шла Холли, босая. Она сняла свои туфли со сломанным каблуком и сначала несла в руке, а потом отделалась от них, положив в огромную емкость с цветами, попавшуюся им на пути. Он снял свое промокшее от снега пальто, взял пальто у выскользнувшей из него Холли и передал их гардеробщице. Он напряженно улыбнулся Холли, и она ответила ему легким смешком прощения; они оба испытали облегчение от того, что наконец попали сюда.