Полузабытье накрыло Щенка теплой волной, сразу забылись все горести, исчезла боль, а впереди открылся проход — белое пятно, выход из пещеры, в которой почему-то оказался Адрус.
Щенок стал вдруг легким, как пушинка, и взвихрившимся ветерком его понесло по длинной, узкой пещере к выходу, к светлому пятну, за которым Адруса ждала радость, счастье — он знал это наверняка. Было так хорошо, так славно, так радостно, как никогда в жизни!
Ослепило светом, и Адрус вдруг оказался дома, в большой, светлой кухне, возле окна, за столом, за которым он обедал с отцом и матерью. Родители были уже здесь. Они сидели на стульях с высокими спинками, смотрели на сына и улыбались, будто хотели сказать что-то приятное, что-то такое, что обрадует Адруса. И молчали.
— Почему вы молчите? — удивился Щенок, остановился перед родителями и оглянулся по сторонам — а почему очаг не разожжен? Мы сегодня будем уживать? Честно сказать, я так проголодался, мама! Мама, ты чего молчишь? Папа?
— Мы умерли, сынок — мать посерьезнела, потом снова улыбнулась — Ты не переживай, нам хорошо здесь!
— Нам хорошо! — эхом повторил отец — Держись, сынок. Никто не умирает насовсем. Мы с тобой обязательно встретимся. Обязательно, обещаю. Ты же помнишь — я всегда выполняю свои обещания! Помнишь?
— Помню, папа. — Адрус был растерян. Он не понимал, где находится, почему тут находится, почему отец и мать говорят ему, что умерли. Он забыл ту, другую жизнь, не хотел ее вспоминать. И не хотел возвращаться назад.
— Подойди ко мне — мать встала, и раскрыла объятия. Адрус обнял маму, и вдруг оказалось, что она одного с ним роста!
— Ты вырос, сынок — улыбнулся отец, протянул руку и потрепал Адруса по голове — Лохматый! Как щенок.
При этих словах у Адруса почему-то заболела голова, руки, все тело прошило болью. Он сосредоточился и отбросил боль. Отстранился от матери и обнял отца. Крепкие плечи, могучие, сильные руки.воин! Настоящий воин!
— Сынок, тебе пора возвращаться — отец взял Адруса за плечи, заглянул в глаза, и Щенок вдруг понял — сейчас они расстанутся, и возможно — очень, очень надолго. Может — навсегда
— Сынок, сейчас ты забудешь, что видел нас. Однако, когда придет та минута — вспомни. И не забывай, что ты рост. Ты должен выжить! Должен, во что бы то ни стало! Весь мир будет против тебя, но ты устоишь. Потому что ты мой сын! Наш сын!
— Наш сын! — повторила мать — Помни, ты рост! Свободный человек! И никто не может сделать тебя рабом! А если попытается это сделать — пожалеет! А теперь тебе пора, сын.
— Пора, сынок! — кивнул отец, и легонько подтолкнул Адруса назад, туда, где в стене вдруг появилось черное отверстие. Щенок хотел что-то сказал, крикнуть: "Я не хочу! Я останусь здесь!" Но его закрутило, завертело, как в водовороте, и понесло сквозь тьму, к боли, к страху, к той жизни, которую он не хотел.