– Не могу, – все так же серьезно ответил Кароль. – Вдруг он решит, что я переодетая мидимасель, и вздумает, чего доброго, разлюбить вас и влюбиться в меня?
Он повернулся к Бредаку.
– Мидам Вероника просит ее извинить. Она опасается, как бы трава ливирис, которая так подкосила ее мужа, масьёра Антона, не повредила и ее ангельскому голосу, и потому не желает больше петь. Как-нибудь в другой раз!
На лице юноши выразилось живейшее огорчение.
– Ливирис будет цвести еще целый месяц, – уныло сказал он и поднялся наконец с колен. – Что ж, простите меня за столь бесцеремонное вторжение. И передайте мидам, что она не только поет, но и смеется, как ангел. Я буду с нетерпением ждать возможности услышать ее пение снова. Услышать и умереть!..
Бредак патетически взмахнул шляпой, раскланялся и удалился, как пришел, через балкон, едва не своротив по пути – от расстройства, видимо, – парочку вазонов.
Вероника, кое-как успокоившись и перестав хохотать, помахала ему вслед рукой.
– Вот и первое покушение на вашу честь, – меланхолично заметил Кароль, наливая себе вина. – Всполз аж на третий этаж! Непонятно только, что именно окончательно добило беднягу – ваша неземная красота или мой небесный голосочек.
– Полагаю, и то, и другое, – усмехнулась Вероника. – Ну, шуалье, уморил!.. Что вы ему сказали? Почему он отстал?
Капитан Хиббит неожиданно нахмурился.
– Неважно. А вот шуалье ненароком сообщил кое-что действительно важное – ливирис будет цвести еще месяц. Этак Антону Николаичу, чтобы выжить, придется подъесть у них все запасы чудо-пилюль – если запасов, конечно, хватит! Надо поскорее выбираться с Кортуны. Сомневаюсь, чтобы проход нашелся на наше счастье прямо здесь, на острове – нет у нас нынче никакого счастья. И стоит, пожалуй, завтра же начать договариваться о переезде на материк. По возможности, на торговом, а не пиратском судне. Черт, денег нет…
Он нахмурился еще сильней.
– Что-то беседа с губернатором затягивается. Пора бы им и вернуться!
– Придут, куда денутся, – сказала Вероника. – Представляю, как масьёру Аселю любопытно. Не каждый день к нему являются гости из другого мира. Кстати, капитан, не расскажете ли вы мне, пока делать нечего, о естественных проходах? Что это такое?
– Должны бы и сами знать, – проворчал Кароль. – В ваших сказках очень много верно угаданной информации…
– И все же?
– Ну, то, что это дыры в границах, созданные самой природой, вы, надеюсь, помните. Я об этом уже говорил. Масьёр Овечкин заявил тогда несколько необдуманно, будто их не закроешь никаким заклятием. На самом деле закроешь. Квейтакка вон была запечатана намертво целую тысячу лет – правитель Миун в пылу негодования не пропустил ни одного прохода, ни искусственного, ни естественного. То же самое может оказаться и здесь. И в таком случае мы действительно пропали. Одна надежда, что колдун, проклявший Маго, забыл каким-то чудом об этих дырах… – Он закурил сигарету и продолжил: – Естественные проходы могут со временем затягиваться и сами. Или вдруг появляться ни с того ни с сего. Между Землей и Квейтаккой их когда-то было очень много, особенно в районе Ирландии и Англии. Потому-то на этих островах и появились такие чудесные сказки. Легендарный Бросельянский лес, в котором рыцари короля Артура сражались с великанами и драконами…