— Нет, нет! Мы не обслуживаем цветных! Ты что, не видишь табличку? — и она устремила толстый палец на засиженную мухами бумажку над прилавком:
МЫ ОСТАВЛЯЕМ ЗА СОБОЙ ПРАВО НЕ ОБСЛУЖИВАТЬ…
— ну а дальше известно что.
Но это была Пенсильвания, и я сказал:
— Да это пустая бумажка. Ведь в этом штате действует закон о гражданских правах. — На самом деле я был вовсе в том не уверен, но чувствовал себя слишком усталым и разбитым, чтобы хорошенько подумать, прежде чем раскрывать рот.
— У меня тут действует высший закон — Божий. Если бы Бог захотел сделать тебя белым, он бы всех нас сотворил одинаковыми. Убирайся!
Один из шоферов хихикнул, и мне захотелось ему как следует вмазать, так что я еле сдержался. Но меньше всего мне сейчас нужна была свара в ресторане. Я встал и бросил старой стерве:
— Вы меня провели. Я-то думал, это заведение для цветных. Я-то увидел вас — ваше темное лицо и курчавые волосы и решил, что у вас цветной крови не меньше, чем у меня. Поэтому я сюда и зашел — только взглянул на вас и решил, что все в порядке.
Я вышел, а мне в спину полетели ее взвизги. Я устыдился своей мальчишеской выходки. И все же надо же было как-то ей ответить. Одно можно сказать наверняка: как поется в старой песне, когда покидаешь Манхэттен, дорога уводит тебя в никуда.
Я развернулся и собрался уже выехать на шоссе, как из ресторана вышел шофер — не тот, что хихикал — и крикнул мне:
— Погоди-ка, приятель!
Он пошел к «ягуару», и я пулей выскочил, уже не в силах себя сдерживать. Это был невысокий крепенький парень с веснушками на бледном лице. По мышкой у него торчал термос. Он протянул его мне со словами:
— У старой карги не все дома. Если хочешь горячего кофе, вот тут у меня полный термос.
— Спасибо. Но я где-нибудь поем. Спасибо.
— Ну как знаешь. Должно быть, музыкант?
— Ага. Еду искать новое место, — ответил я, сел за руль и помахал ему на прощанье.
В следующем городке я остановился у бакалейной лавки, купил батон, сыру и бутылку молока и уплел все это по дороге. Белые, конечно, те еще придурки, но я сам не настолько придурок, чтобы затевать по этому поводу скандал в такой день, как сегодня.