Я остановился, и мы поменялись местами. Она вела спокойно и умело.
— Чем я могу тебе помочь, Туи? — спросила она немного погодя.
— Прежде всего ты должна четко понять, во что ты ввязываешься. Я — в розыске, поэтому помощь мне автоматически делает тебя пособницей преступления или как там это точно называется у юристов.
— Об этом не волнуйся. Мне ведь известно только то, что ты музыкант, и я показываю тебе достопримечательности нашего городка.
— Ну, не все будет так просто, когда они начнут выкручивать тебе руки.
— Ты говоришь так, словно уверен, что тебя сцапают, Туи.
Я положил себе руку на колено.
— Я, пока ехал сюда, о многом успел подумать. Какой смысл самого себя обманывать? В нью-йоркской полиции сидят далеко не ослы, там ушлые ребята. Насколько я могу судить, они уже меня вычислили и разослали листовки с моей физиономией по всем участкам. Милая, мне нужна твоя помощь, очень нужна, но вместе с тем я не хочу, чтобы ты по уши увязла в этом болоте.
— А я хочу тебе помочь. Что же до остального — нельзя перейти мост, пока не доберешься до него. — И с этими словами она свернула на ухабистый проселок.
— Притормози! А то камень из-под колеса может повредить трансмиссию.
Она проехала еще ярдов двести и остановила «ягуар».
— Ну, что мы будем делать?
— Искать ответы на ряд вопросов. Мэй Расселл недавно уезжала из города?
— Насколько я знаю, нет.
— А ты бы узнала?
— И да и нет. Вообще-то я уже не видела Мэй несколько недель, но в маленьком городке ведь как — если кто-то далеко уезжает, это сразу становится новостью номер один. Словом, я бы знала, если бы Мэй надолго уезжала из города.
Но это все равно ни о чем не говорило. Мэй могла слетать в Нью-Йорк и обратно за один день — и никто бы ничего не узнал.
— А что насчет ее… клиентов? Кто-нибудь из них недавно покидал Бингстон?
Она усмехнулась. У нее был маленький ротик, и ее полные губы сложились в презрительную арочку.
— Если верить слухам, в нашем городе все белые мужчины являются клиентами Мэй. Но никто из них уже много месяцев не покидал Бингстон. Завтра я познакомлю тебя кое с кем, кто расскажет тебе все-все про Мэй. И массу вещей про Обжору Томаса. Так, что мы еще можем сделать?
Я достал досье, позаимствованное у Кей, и приблизил его к освещенным циферблатам приборной доски.
— Когда Томас учился в школе, он побил мальчика по имени Джим Харрис, ударил его камнем и у того было сотрясение мозга. Где теперь Харрис?
— В Южной Америке. Он уехал из Бингстона много лет назад, поступил в колледж и получил диплом инженера-нефтяника. Я точно знаю, что он все еще в Южной Америке. Папа собирает марки и сдирает их со всех писем, которые Харрис присылает родителям.