Вернувшись в свою комнату, я потушил свет. К моему удивлению, меня мгновенно сморил сон, и я проспал как убитый до утра. Очнувшись, я ощутил на лице слепящее солнце. Часы показывали девять. Я был бодр и полон сил. Умывшись, я вознамерился побриться старинной опасной бритвой, свисающей на шнурке около аптечки в ванной, передумал, потом оделся и спустился вниз.
Миссис Джеймс хлопотала у плиты. На ней было старенькое цветастое платье и безумно смешной кружевной чепец на седой голове. Она сообщила мне, что Френсис и мистер Дэвис давно уже ушли на работу.
— Мы тут попусту не тратим драгоценные часы жизни, — сварливо заметила она. Я уже собрался было возразить ей, что она сама не замечает, как они все тут проспали драгоценные годы своей жизни, но вместо этого уплел обильный сельский завтрак — сосиски, омлет, кексы в сиропе, масло — наверное, там было миллион калорий, не меньше. Старуха вежливо расспрашивала меня о моих родителях, о разбитом носе, да сколько я у них пробуду, да женат ли я. Она попила со мной кофе и рассказала о своих горестях с Френсис.
— У нашей малышки такие бредовые идеи иногда возникают, скажем, она совсем не хочет ухаживать за волосами, не пользуется пудрой.
Ей, видно, хотелось выговориться, и она поведала мне о своем первом ребенке, умершем родами, потому что она тянула до последнего и не бросала работу; и о том, как она мечтала, чтобы ее будущий сын поступил в медицинский колледж после армии.
Когда наконец в десять я отвалился от стола, она точно вспомнила:
— Я бы хотела получить деньги за постой и стол авансом. Поскольку я вам должна доллар, за сегодняшний день и ночлег всего с вас три.
Я отдал ей три доллара и сказал, что хочу побродить по окрестностям, а к полудню вернусь.
— Обед будет вас ждать. И будьте осторожны, мистер Джонс. Вы ведь уже знаете наши порядки.
Я сказал, что знаю. Древний «шевроле» на ходу мог сойти за детскую погремушку, и в салоне по-прежнему воняло цыплятами, однако движок урчал бодро. Я остановился в «центре», купил газету, смену белья, бритву и зубную щетку и помчался к старому доброму Кентукки. В газете не было ничего примечательного — перепевы вчерашней сенсации. Но это ничего не значило — полиция всегда сообщает прессе выгодные для себя новости.
Стоял ясный, даже, можно сказать, теплый день, и я, как последний болван, был преисполнен радужных надежд. Я снял шляпу, почистил ее ладонью, потом попытался почистить сиденье газетой и ударил по газам. Я ехал с полчаса мимо ласкающего глаз пейзажа. Мимо пронеслись несколько крохотных поселков и деревушек, а я все гадал, где же это я нахожусь. Увидев заправочную станцию, я заехал туда и спросил белого парня, как проехать в Кентукки.