С другой стороны, системная утрата собственниками крупных корпораций контроля за их топ-менеджерами отменяет частную собственность, а с ней и капитализм в его классическом понимании.
Традиционные демократия и рынок закончились, просто это еще не признано. «Музыка кончилась, а они все танцуют», как сказал Сорос в 2000-м.
Кризис демократии и развитие глобального управляющего класса с внешним управлением всем не входящим в него человечеством возрождает скрытые, орденские системы управления.
Они аккумулируют знания — но тайное знание умирает, вырождаясь в ритуалы. Поэтому предвкушаемое многими компьютерное Средневековье останется компьютерным недолго.
Нас ждет болезненная и глубокая архаизация, сопровождаемая значительными жертвами, — падение в новые Темные века.
Мы должны прилагать все силы, чтобы не допустить его. Эта задача двуедина: продолжить технологический прогресс при сужении рынков (и снижении степени разделения труда) и сохранить ценности Просвещения и модерна, остановив расчеловечивание.
В мире лишь Россия способна осознать и решить эту задачу (и всем здоровым силам человечества стоит помочь ей, потому что «быть способным» — еще не значит способность реализовать).
В советском ВПК был создан колоссальный, во многом развитый задел сверхпроизводительных «закрывающих» технологий, отличающихся от обычных простотой и эффективностью. Блокируемые монополиями, после их краха в условиях глобальной депрессии, они не обеспечат высокую рентабельность даже на узких рынках.
С другой стороны, наша культура человечна — в силу исключительной жажды справедливости. Стремление к справедливости способствует постоянному предпочтению эффективности для общества перед эффективностью для личности или фирмы, что является залогом коллективного выживания и гуманизма.
Русская культура носит мессианский характер: ее носители не только не живут без сверхзадачи даже в условиях комфорта (это общая особенность человека как биологического вида), но и продуцируют эту сверхзадачу, как в комфорте, так и на грани гибели.
Это позволяет России искать выход из ловушки для всего мира на пути технологического социализма, сочетающего веру в человека с технологическим развитием в рамках «общего дела».
Несмотря на эту возможность, срыв в глобальную депрессию будет страшен для России. Сжигание безвозвратных долгов сожмет потребление развитых стран минимум на треть (значительную часть этого сокращения они переложат на остальной мир), а сжатие спроса обесценит сырье. Первые звоночки налицо: периодическое удешевление Brent— смеси до менее чем 100 долл./барр. (в депрессии — менее 60 долл.) и золота с 1900 до 1360 долл. за тройскую унцию.