Весь вечер Пикассо отвечал на вопросы о предстоящем Осеннем салоне и обсуждал новую постановку с Сарой Бернар в главной роли. Молодой американский актер, представившийся как Эл Джолсон, спросил Еву, что она думает о композиторе Эрике Сати, чью музыку он называл авангардной. Все в Париже говорили о Сати.
Ева непринужденно ответила, что считает работу Сати скорее смелой, чем банальной, и была рада, когда он согласился с ней. Теперь это был и ее мир, состоявший не только из рецептов, кройки и шитья. Она сама проложила сюда дорогу. Ева похвалила себя за то, что летом много читала не только о живописи, но и о музыке. Ей нравились разговоры об искусстве, но еще больше ей нравилась мысль о том, что люди считаются с ее мнением.
Когда Пикассо излагал собственные взгляды перед многочисленными гостями, Ева ощутила легкое прикосновение к своему плечу. Обернувшись, она увидела Алису Токлас, стоявшую за ее спиной в сине-зеленом кафтане с большим золотым бокалом в руке. Ее кудрявые темные волосы были свободно откинуты со лба, а под длинным носом виднелась тонкая, но заметная полоска усов. Ева подумала, что волосы на лице придают Алисе немного комичное выражение, но ее взгляд был теплым и доброжелательным, и она сразу же почувствовала себя непринужденно.
– Что за прекрасное видение, – ласково проворковала Алиса. – Только посмотрите, какая вы стильная. Я едва узнала вас в этом потрясающем наряде.
– Спасибо, я сшила его вчера.
– Бог ты мой, у вас настоящий портновский талант. Оно выглядит ничуть не хуже, чем любое платье из модных домов Парижа. А ваша манера носить палантин добавляет восхитительный завершающий штрих.
Ева подавила желание откашляться.
– Спасибо, мисс Токлас. Но что бы я ни носила, здесь я все равно чувствую себя немного растерянной, особенно в роли спутницы Пикассо.
Алиса улыбнулась.
– Бедная Марсель. Фернанда оставила вам обувь не по размеру.
– На самом деле меня зовут Ева, но в остальном вы правы.
– Значит, не Марсель?
– Так меня называли в «Мулен Руж», но Пикассо предпочитает мое настоящее имя.
– Здесь мы все стараемся быть сами собой, если вы еще не догадались, – Алиса отпила глоток из бокала, который имел вполне средневековый вид, и откровенно посмотрела на нее. Ева без дальнейших объяснений поняла, что она имеет в виду. Алиса и Гертруда были любовницами. После всего, что Еве довелось увидеть в Париже, это уже не удивляло ее, и на самом деле ей нравилась Алиса.
Она уже едва сдерживала кашель и поднесла руку ко рту, что не ускользнуло от внимания Алисы.
– Могу я предложить вам бокал вина, дорогая? Похоже, оно вам не повредит. Откровенно говоря, при этом освещении ваше лицо выглядит зеленоватым.