Хуан Грис – еще один гость, с которым Ева не встречалась до сегодняшнего вечера, – был гораздо более молчаливым, а его французский язык оставлял желать лучшего. Они с Пикассо время от времени беседовали по-испански. Иногда один собеседник внезапно начинал хохотать над словами, которых не понимал никто, кроме них.
– Еще одно польское пирожное, и Гертруде придется отвезти меня домой на тележке, – пожаловался Макс, откинувшись на спинку стула и похлопав себя по животу. Он был уже довольно пьян.
– Возможно, это вообще не понадобится, – сухо заметила Гертруда.
Алиса встала и взяла две тарелки.
– Разрешите помочь вам с посудой.
– Спасибо, не надо, – ответила Ева. – У нас есть девушка, которая приходит по утрам, она и поможет убрать со стола.
– Моя дорогая Ева еще не осознала, что она не домработница, – заявил Пикассо, закуривая трубку. – Теперь есть кому заниматься уборкой.
Все рассмеялись, а Алиса последовала за Евой на кухню и поставила тарелки в раковину. Ева догадывалась, о чем собирается ее спросить Алиса. Она открыла оконную задвижку, и холодный осенний ветер ворвался в комнату, закружив легкие занавески.
– Так вы встречались с доктором Руссо?
Ева отвернулась и соскребла остатки еды в мусорное ведро.
– Это было глупое опасение. Он сказал, что я совершенно здоровая молодая женщина, просто мне нужно больше отдыхать.
– Тогда желаю удачи с таким ненасытным любовником, как Пабло.
Ева покраснела.
– Буду помнить об этом.
– Он счастлив с вами. Мы с Гертрудой прекрасно видим это. В последнее время он стал спокойнее, у него появилась сосредоточенность, которой не было раньше.
– Спасибо за добрые слова.
Внезапно Еве снова захотелось плакать. Это происходило все чаще, и с каждым разом ей становилось труднее сохранять выдержку. Она одновременно чувствовала себя печальной и ошеломленной, сегодня вечером это уже случалось не раз. В наступившей тишине до них донеслись голоса из столовой.
– Она определенно не похожа на Фернанду, Пабло, – сказал Макс. – Можешь мне поверить.
– Вот именно, – ответил Пикассо.
– Она выглядит очень кроткой. Я даже не знаю, как себя с ней вести.
– Скоро узнаешь, – отозвался Пикассо. – И Ева вовсе не кроткая: она как тигрица сражается за то, во что она верит.
Макс говорил достаточно громко, чтобы они обе могли услышать его на кухне, даже за звяканьем столовых приборов и бокалов. Алиса понимающе улыбнулась.
– Макс может быть довольно привередливым и категоричным в оценках, но он безмерно предан тем, кого любит. Вас не удивит, что он по-прежнему дружит с Фернандой?
– Он друг Пабло, поэтому мне лучше постараться привлечь его на свою сторону. Я буду стараться, – ответила Ева. – Кроме того, я, как и любой из нас, прекрасно понимаю, что от прошлого откреститься невозможно.