– Вали из тумана! – судорожно завопил проводник. Он сообразил, куда мы попали. – Мы влипли! Это туманные медузы. Сейчас электричеством шарахнет!
Валить… Знать бы, куда именно. Гадский туман окутал всё. Я боялся опускать самолёт – вдруг на пути окажется высотка и нас размажет по ней? А если не высотка, то холм или горушка. Русская равнина только так называется.
Ближняя медуза угрожающе заискрилась, между нами пролегла извилистая электрическая дуга. Что-то хлопнуло, двигатель чихнул и сдох, а я понял, что только чудом удерживаю в руках штурвал.
Выхода не было, пришлось идти на аварийную посадку. Авось пронесёт!
Небо расчертила ещё одна молния, но она ударила в матерчатую обшивку самолёта, не причинив вреда. У-2 лишь чуток тряхнуло. Но нам и прошлого попадания хватило за глаза. Машина теряла управление, а я – сознание. Сзади что-то вопил проводник, но смысл его слов ускользал от меня. Надеюсь, его не поджарило. В голове возникла картинка падающего самолёта с горящим человеком во второй пилотской кабинке. Видение на долю секунды отрезвило меня, вырвало из забытья. Я обернулся. С проводником всё было в порядке. Это значило, что выглядел он гораздо лучше меня.
– Прости, если что, – только и успел сказать я.
На большее у меня не хватило сил.
Я практически вслепую прорвался из тумана. Нам повезло. Впереди отыскался пятачок свободной земли, и я пошёл на посадку. Что дальше – не помню, тело действовало само по себе. Удар… Темнота…
И всё же я остался в живых, за что стоило благодарить надёжный самолёт, построенный нашими предками почти три столетия назад. Вот уж действительно, на века делали.
После краткого отдыха, когда кровотечение уже остановилось, а по телу разлилась неприятная слабость, связанная с действием регенерона, я отклеил спину от колеса, приподнялся. Боль ушла или я на какое-то время потерял чувствительность. Но меня это устраивало. Что-то нужно делать. Например, проверить, что из ништяков я могу прихватить с собой и найти место, в котором смогу найти укрытие и (размечтался!), быть может, уход.
Сказать легко… Меня болтало из стороны в сторону и жутко мутило, правда, всё содержимое желудка я уже стравил, позывы были чисто рефлекторные.
Самолёт уже вряд ли поднимется в небо, я мысленно простился с ним, поблагодарив за службу. Может, кто-то и считает технику неодушевлённой, но этот У-2 спас мою жизнь.
Мелькнула мысль, что я сам собственными руками угробил единственное средство нашего спасения. С одним таким аппаратом можно разогнать любые вражеские полчища. На земле от самолета не особо укроешься, а противопоставить воздушной угрозе шайнам наверняка нечего. Стрелой ничего не сделать, всякие пищали высоко тоже не бьют. Конечно, бензина у нас было очень мало, и без того столько сил потрачено, чтобы купить у маркитантов одну-единственную бочку горючего, а уж заплачено за нее было – весь товар на ярмарке скупить можно, и еще останется, так ведь расстояния в городе небольшие, а десятка вылетов наверняка хватило бы, чтобы напрочь отбить у кочевников охоту лезть к Комплексу. Так ведь всегда бывает. Отгреб хорошенько, и начинаешь искать объект полегче.