— Папа, ты же знаешь, у нас каникулы. И нам ничего не задали.
— А разве тебе не надо написать эссе по географии? Ты должна была сделать это еще до каникул.
— О да… — Рокси заправила за ухо прядь взъерошенных после сна волос. — Это не займет много времени — ты мне поможешь?
Майлз вздохнул с преувеличенным терпением:
— Хорошо, а потом мы поиграем. — Он посмотрел на меня: — Почему бы тебе не присоединиться к нам, Фиби?
Рокси разломила тост пополам.
— В теннис втроем не играют. — Я посмотрела на Майлза, ожидая, что он одернет дочь. Но он этого не сделал, и я прикусила губу. — И я хочу поработать над подачей, так что ты будешь кидать мне мячи, папа.
— Фиби? — спросил Майлз. — Ты хочешь поиграть?
— Все в порядке, — спокойно сказала я. — Думаю, мне пора возвращаться. У меня много дел.
— Ты уверена?
— Да. Спасибо. — Я взяла сумочку. Хорошего понемножку. Достаточно того, что Рокси знает: я ночевала у них дома…
В понедельник утром я попросила Анни заскочить в банк и получить деньги. Она вернулась с экземпляром «Ивнинг стандард».
— Вы видели это?
В газете на центральных страницах был большой разворот о бале с фотографией лучше всех одетой гостьи — девушки в футуристском кринолине, который она сама сшила из серебристой кожи. Это было прекрасно. Имелась там и групповая фотография двух юношей и девушек, одной из которых оказалась Кэти. Газета привела ее слова, что на ней платье из «Деревенского винтажа» в Блэкхите, где можно приобрести прекрасные винтажные наряды по приемлемым ценам.
— Спасибо тебе, Кэти!
Анни улыбнулась:
— Это фантастическая реклама! Значит, она все-таки пошла на бал.
— Все чуть было не сорвалось. — И я рассказала Анни, что произошло.
— Ну, вы вернули свои сто фунтов, Фиби, и с хорошими процентами, — сказала Анни, снимая жакет. — А что нам предстоит сегодня?
— Я отправляюсь в Сиденхэм смотреть коллекцию одежды. Одна женщина уезжает в Испанию и избавляется от большинства своих вещей. Буду отсутствовать около двух часов…
Но поездка заняла четыре часа, потому что я не могла заставить миссис Прайс — шестидесятилетнюю пенсионерку, одетую в платье с принтами животных, — наконец-то замолчать. Она трещала без умолку, доставая одну вещь за другой и подробно объясняя, где первый муж купил ей то, а третий это, и почему второй муж не мог видеть такое вот платье и какими занудами оказываются мужчины, когда дело касается одежды.
— Вы, должно быть, носили только то, что вам нравится, — поддразнила ее я.
— Если бы все было так просто, — вздохнула она. — Но теперь я снова развожусь и поступлю именно так.